Самолёты унеслись над дорогой к горам, там круто развернулись и снова устремились к людям. Они всё ближе, ближе. Под крыльями мерцали вспышки. От переднего самолёта оторвались бомбы, послышался зловещий посвист.

Бомбы взорвались у повозок. Кони вздыбились. И снова взрыв... Ещё и ещё...

Прежде чем улететь, самолёты сбросили жёлтые листки. Геннадий поймал один.

«Русские! Вы имеете перед собой непобедимую дивизию «Эдельвейс». Её храбрые егеря штурмовали Нарвик и Крит. Сдавайтесь в плен, пока не поздно!»

На дороге лежали лошади и повозка. Дымились воронки от взорвавшихся бомб. Но к дороге уже спешили люди, чтобы скорей продолжить путь в горы.

Со стороны селения, нахлёстывая коня, намётом скакал всадник. Из-под копыт летели ошмётки грязи.

   — Махмуд! — угадал Геннадий.

   — Точно! — подтвердил Дятлов и закричал: — Эгей-гей! — скомандовал Геннадию: — Пусти-ка ракету!

Тот поспешно достал из сумки ракетницу и, переломив её, затолкал в ствол картонный патрон. В выси ракета рассыпалась на звёздочки.

Всадник замедлил бег и повернулся в их сторону.

   — Немцы в районе! — бубнящим голосом доложил Махмуд. — Вот-вот сюда подойдут.

Махмуд — милиционер. У него папаха со звёздочкой, на ремне кобура с револьвером.

   — Это что за отряд? — спросил его Дятлов, указывая на армейскую колонну.

   — Армейцы. Идут последними. За ними никого нет.

   — Тогда скачи к мосту, передай подрывникам: пусть взрывают.

   — Есть! — Махмуд вскочил на коня, хлестнул плёткой.

Вскоре прогремел оглушительный взрыв. Гулкое эхо многократно раскатилось в горах.

   — Мы партизаны из районного отряда «Мститель», — доложил Дятлов седовласому майору.

   — А я командир артиллерийского полка, — ответил тот и, горько усмехнувшись, добавил: — Это всё, что осталось от полка. Приказано идти в Сухуми.

Подошла немолодая, похожая на учительницу женщина. Она сказала, что ведёт детдомовцев, в пути уже больше месяца: продукты кончились, обувка поизносилась.

Мимо проскрипели повозки с ранеными.

Около полудня наблюдатели доложили, что на дороге неподалёку от базы партизан появились немцы.

   — К бою! — полетела команда.

Партизаны заняли заранее определённые места. Рядом шумела река. Пересиливая её шум, послышался грохот моторов и лязг металла. Показались немецкие танки. Приблизившись, они начали стрелять по лесу, где располагались партизаны. Пройдя гору, которую жители называли Камнепад, танки остановились: дорога была взорвана. Отстреливаясь, танки дали задний ход.

Подъехали на автомобилях немецкие солдаты, сгрузили пулемёты и миномёты, установили их и открыли по лесной чаще огонь.

В глубине позиции партизан, недалеко от дороги, находился целый штабель снарядов и мин. Их ранее оставили советские части, отходившие за перевал: надеялись, что партизаны воспользуются ими. Везти дальше не было смысла: не только автомобили, но и конские повозки не могли передвигаться по дороге.

В разгар боя немецкий снаряд или мина угодили в штабель боеприпасов, и они стали взрываться, внося в ряды партизан сумятицу. Последовала команда на отход. Группами и в одиночку партизаны начали отступать вначале к Домбайской поляне, а потом к леднику Алибек, с которого был путь на соседствующий с Клухорским Марухский перевал.

Грот получает боевое задание

О происшедших событиях командир корпуса генерал Конрад доложил, как всегда, фельдмаршалу Листу. Тот был строгим и пунктуальным в делах. Находясь в сотнях километров от района боевых действий, он в радиопереговорах доходил до каждой мелочи, любил подсказывать и одновременно требовать.

О нём, шестидесятидвухлетнем военачальнике, небезызвестный танковый генерал Гудериан писал, что он отличается рыцарством, демократичен, даже к низшим чинам. Но сам Гудериан и генерал Клейст не могли допустить в отношении его какого-либо ослушания.

Пребывание в больших чинах избаловало Листа. Власть он любил и дорожил ею, мог смело выразить своё несогласие. В прошлом году он не побоялся заявить фюреру протест, когда решался вопрос о процедуре подписания акта капитуляции Греции. Тогда Муссолини потребовал участия Италии в той процедуре.

   — К захвату Греции Италия не имеет никакого отношения, — заявил Лист Гитлеру. — В этом деле заслуга только 12-й армии и её командования. Создаётся впечатление, будто итальянцы вынудили греков капитулировать. Я против фальсификации истории, против унижения авторитета германского фельдмаршала, коему выпала честь командовать 12-й армией.

И Гитлер согласился с ним.

В мае 1941 года, будучи главнокомандующим оккупационными войсками на Балканах, Лист приказал водрузить над Афинами германский флаг, и на Акрополе вместо национального греческого флага заколыхалось фашистское полотнище. Однако ненадолго: в ночь на 31 мая его сорвали и вместо него вновь появился национальный флаг Греции.

Лист пришёл в бешенство, приказал найти и расстрелять виновных. Но смельчаков отыскать не удалось. Ими же были два греческих студента. Один из них был Манолис Глезос, возглавлявший позже греческую коммунистическую партию. Потом он порвал с ней, занялся коммерцией.