Читаем Битва за Кавказ полностью

Фельдмаршал Лист и его штаб надеялись, как свидетельствует запись в журнале группы армий «А» от 19 августа, что растущее сопротивление противника по всему фронту является всего лишь «борьбой сильных неприятельских арьергардов, главной задачей которых было задержать немецкое наступление». А вот в штабе 1-й танковой армии Клейста были настроены гораздо более пессимистично. 15 августа посетивший его, а также штаб 1-й танковой армии и дивизию СС «Викинг» и 13-ю танковую дивизию майор Герхард Энгель, адъютант Гитлера по сухопутным войскам, записал в дневнике: «Долгая дискуссия с Листом и фон Гильденфельдтом. Оптимизм по поводу того, что цели будут достигнуты, хотя и с оговоркой, что советское противодействие нельзя просчитать. Совсем другое настроение у фон Клейста и Фекенштедта (начальника штаба 1-й танковой армии. — Б.С.). Войска более или менее выдохлись. Воздушная и наземная разведка показали, что Кавказ к югу от Краснодара и Майкопа можно пересечь только по четырем тропам для вьючных животных, и сделать это могут только горнострелковые войска с мулами. Нанесение главного удара там никак невозможно. Разочарование по поводу так называемых нефтяных месторождений Майкопа. Там находится только центральная администрация; вдали от дорог и троп операции совершенно невозможны из-за джунглей первобытного типа и зарослей, где трудно ориентироваться. Танковая дивизия здесь совершенно не годится. Жесткое сопротивление русских в горах, тяжелые потери, особенно у дивизии „Викинг“. Мнение командования 1-й танковой армии, что открытие горных проходов возможно только на юге, со стороны Кубани. Такого же мнения придерживаются в 13-й танковой дивизии и в „Викинге“. Посещение разведывательного батальона убедило меня, что „Викинг“ находится в неблагоприятных условиях местности. Получил (от Первой Танковой Армии) исчерпывающие карты и оценку обстановки. На обратном рейсе снова был с фон Гильденфельдтом»[168].

Пока же стало ясно, что обмундирование, обувь и оружие обычной пехоты не подходят для ведения боев в горно-лесистой местности. Обороняющимся местность предоставляла возможности для маскировки и строительства блиндажей и других укрепленных позиций, а также для устройства засад[169].

Однако на следующий день доклад Энгеля в Ставке Гитлера не встретил понимания: «Показал документы и доложил о моем полете на фронт. Произвел неблагоприятное впечатление на всех, на ф[юрера], а также на начальника Генерального штаба (Гальдера. — Б.С.), который впоследствии в разговоре спросил меня, почему я не доложил ему раньше. Начальник штаба не верит моим донесениям. Все удивлены. После совещания по ситуации на фронте ф[юрер] заметил Шмундту: „Наш друг Энгель позволил втянуть себя в болтовню“. Ф[юрер] выразил желание, чтобы он, Шмундт, проверил мою информацию. Вечером было решено, что начальник Штаба оперативного руководства [Йодль] вылетит на фронт для выяснения обстановки»[170].

Как можно понять, Клейст, его начальник штаба пытались довести до Гитлера через Энгеля мысль, что в поход на Баку стоило бросить не танковые, а горнострелковые дивизии, которые и снабжать было гораздо легче.

В записи от 27 августа — 1 сентября 1942 года Энгель отметил: «Фельдмаршал Лист представил свой доклад в „Волчьем ущелье“ (Wolfsschlucht, так называлась Ставка Гитлера в Брюлье-де-Пеш (Бельгия), на самом деле речь, скорее всего, идет об „Оборотне“ (Werwolf) в поселке Стрижавка, близ Винницы. — Б.С.). Присутствовали также фон Гильденфельдт и начальник военных сообщений генерал Герке. Описание ситуации, данное Листом, совпало с оценкой начальника Генерального штаба за последние несколько дней. Поначалу очень неприятная атмосфера. Ф[юрер] постоянно перебивал, обвиняя группу армий в том, что она слишком распылила свои силы и тем самым сводит фронт на нет. Примечательно, что теперь он осознает, что взять горы невозможно. Затем пришли к согласию, что со значительно более сильными силами, чем до сих пор, можно будет наступать из Крыма через Кубань и вдоль побережья. Он бесповоротно намерен достичь Астрахани и Каспийского моря, на Кавказе же теперь он просто хочет обеспечить неплотный контакт, не требуя от горных войск решающих успехов. После совещания создалось общее впечатление значительного ослабления напряженности. В течение некоторого времени Ф[юрер] даже обменивался дружескими словами с начальником Генерального штаба»[171].

Трудности боев в горной местности также описал начальник оперативного отдела (Ia) штаба группы армий «А» полковник Гейнц фон Гильденфельдт:

«Полевые кухни не могли двигаться по такой местности. Они сильно отстали, и продовольствие приходилось доставлять сражающимся войскам тяжелыми пешими маршами с крутыми подъемами. Часто это занимало несколько часов, и за это время еда успевала остыть. Не было в достаточном количестве спирта или других средств разогрева.