Читаем Битва за Кавказ полностью

11 августа Рихтгофен записал в дневнике: «Мои впечатления таковы: русская Южная армия уничтожена. Ее части находятся вдоль Военно-Грузинской дороги… С другой стороны, 6-я армия теперь столкнулась с ожесточенным сопротивлением, и в воздухе и на земле Сталинград ожесточенно обороняется». В связи с этим фельдмаршал решил, что основные усилия люфтваффе следует перенести на сталинградское направление, и Гитлер с ним согласился. В связи с этим действовавший на кавказском направлении 4-й авиакорпус был существенно ослаблен[150].

Из примерно 150 нефтяных скважин в регионе только около дюжины оказались непосредственно рядом с Майкопом. Скважины были выведены из строя весьма основательно, так что не подлежали восстановлению: стальные стержни были загнаны в каждую скважину и не могли быть удалены. Поэтому немецким специалистам пришлось бурить новые скважины. Основные же скважины находились в 45–50 км юго-западнее Майкопа, в районе Нефтегорска, Хадыженска и Ширванской. Для того, чтобы захватить их, германским войскам еще предстояло форсировать реку Белую. Попытка преодолеть ее с ходу была отражена советской артиллерией. А теперь, когда 57-й танковый корпус вступил в предгорья Кавказа, местность перестала быть удобной для действий танков. Приходилось передвигаться по единственной грунтовой дороге, которая в распутицу должна была стать непроходимой. 1-я и 4-я горнострелковые дивизии 49-го горнострелкового корпуса находились у Кропоткина на Кубани, а 44-й армейский корпус своими 97-й и 101-й егерскими дивизиями стоял на Лабе. По мнению Р. Форчика, в этот момент Лист совершил критическую ошибку. Он направил 2 горнострелковые дивизии корпуса Конрада на юг, для наступления на Сухуми[151]. Но фельдмаршал выполнял приказ Гитлера, требовавшего захватить Западный Кавказ. Задним числом, когда мы знаем, чем в итоге завершилась кампания 1942 года, ошибкой можно счесть скорее то, что Лист не бросил на захват Сухуми и Черноморского побережья в целом все возможные силы и оставив на Тереке лишь минимум войск. Понятно, что оккупация Сухуми и даже всего западного побережья, конечно, хотя и полностью вывела бы из строя советский Черноморский флот, но стратегического значения это не имело и к существенному ослаблению советской способности продолжать войну не привело бы. Черноморский флот и так после гибели в октябре 1943 года у крымского побережья лидера «Харьков» и двух эсминцев практически не проявлял активности и перестал выводить в море крупные надводные корабли. А при эвакуации Крыма немецкие и румынские транспорты основные потери все же понесли от авиации, а не от подлодок и торпедных катеров. Стратегическое значение имело только занятие немцами Баку, что на какое-то время подорвало бы способность СССР к сопротивлению. Но, отправив горных стрелков на Западный Кавказ, Лист ослабил группировку, наступавшую на Баку. Однако, если бы он, наоборот, бросил все силы в направлении Баку. Оставив на Западном Кавказе лишь минимум войск, он в лучшем случае смог бы захватить Орджоникидзе и Грозный, но не Баку. Путь до Баку лежал по узкой дороге вдоль северных предгорий Кавказа с последующим поворотом на юг на побережье Каспийского моря у Махачкалинских ворот и дальнейшее наступление вдоль узкой прибрежной полосы, где сдержать немцев можно было бы очень небольшими силами. Но даже до Махачкалинских ворот войска группы армий «А» до зимы бы не успели. Скоорее всего, они смогли бы захватить только Орджоникидзе и Грозный. Однако после советского контрнаступления и окружения армии Паулюса в Сталинграде группе армий «А» все равно пришлось бы отступить с Кавказа. И в этом случае положение 1-й танковой армии только бы ухудшилось, так как ее путь до Ростова существенно бы удлинился.