Читаем Битва за докторскую. Колбасу полностью

Битва за докторскую. Колбасу

Моему благосклонному Читателю. Романтический сюжет жизнеописания врача. Чтобы понять, отчего умер отец, я стал врачом. Имея опыт врача, наконец понял, отчего он умер – не слушал врачей! Время и место действия – вся моя жизнь. Чем приходилось заниматься даже врачам, чтобы выжить в лихие 1990-е. Спасти и накормить не только себя, но и отстоять даже свой родной Институт.

Александр Водопьян

Публицистика / Документальное18+

Александр Водопьян

Битва за докторскую. Колбасу

– Время было дикое, атмосфера была жутчайшая (Аркадий Райкин).

Ректор вызвал в 14.30. «Ты хотел докторскую? Её нужно заработать – у Института катастрофическая ситуация, нет денег на оплату за электроэнергию, аренду, оплату зарплат. Не поступает денег нам сверху, и мы должны сами заработать».

Это было в 1990-х. Для кого-то Милые, Славные. А для простых людей – Нищие, Проклятые. Ректор Института подвязался продавать КАМАЗы. Их много стояло во дворе Главного Корпуса.  За новейший компьютерный томограф пришлось расплачиваться, через Китай, продаваемыми удобрениями. Все ученые, преподаватели, особенно клинических кафедр, вместо отпусков – ездили месяцами  по стране на заработки.  Зарплата в Институте не выплачивалась по 6- 7 месяцев. Все где-то подрабатывали.

Был случай, когда заплату всему Институту выдали – курами! Был введен Взаиморасчет. Птицефабрика за представленные услуги по лечению в клиниках предоставляла взаиморасчет курами. Навоз тоже был бартером – его уже покупала уже другая организация. За свет тоже расплачивались взаимозачетом. Ты мне, я тебе.

Всё бы ничего, но Зейская ГЭС, которая поставляла электроэнергию в составе ГОЭЛРО на страну и Амурскую область, отказалась работать с областью. На ГЭС, сначала приехал сам А.Чубайс – и запретил в рамках ГОЭЛРО продавать свет в Россию. Готовился договор с Китаем на поставку электроэнергии. В РФ свет продавался по цене 2 рубля 40 копеек, в КНР – за 40 копеек. А.Чубайс уехал дальше рушить ГОЭЛРО, оставив выполнять распоряжения своего зама.

В этом случае – покупать свет пришлось бы у других ГЭС и ТЭЦ, АЭС, что было полным  экономическим крахом для, еле сводившего концы с концами, Института. Была поставлена цель – вернуть в лоно оступившуюся ГЭС. Для Института это был вопрос выживания, реально повисла угроза закрытия знаменитого Благовещенского Государственного медицинского. Сначала, ректор вызвал Н.И.Георгиевского – он много лет работал с ГЭС, хорошо знал директора ГЭС, и всегда подписывал долгосрочные договоры с электростанцией. Вся Зея всегда была в приоритете во всех клиниках Столицы Амурской области – были не просто экономические, но и человеческие нормальные крепкие узы. Но Н.И.Георгиевский тяжело болел, постоянно госпитализировался в стационары. Он просто не мог бы вытянуть такой сложный вопрос.

Похожие книги

Целительница из другого мира
Целительница из другого мира

Я попала в другой мир. Я – попаданка. И скажу вам честно, нет в этом ничего прекрасного. Это не забавное приключение. Это чужая непонятная реальность с кучей проблем, доставшихся мне от погибшей дочери графа, как две капли похожей на меня. Как вышло, что я перенеслась в другой мир? Без понятия. Самой хотелось бы знать. Но пока это не самый насущный вопрос. Во мне пробудился редкий, можно сказать, уникальный для этого мира дар. Дар целительства. С одной стороны, это очень хорошо. Ведь благодаря тому, что я стала одаренной, ненавистный граф Белфрад, чьей дочерью меня все считают, больше не может решать мою судьбу. С другой, моя судьба теперь в руках короля, который желает выдать меня замуж за своего племянника. Выходить замуж, тем более за незнакомца, пусть и очень привлекательного, желания нет. Впрочем, как и выбора.

Лидия Андрианова , Лидия Сергеевна Андрианова

Публицистика / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Попаданцы / Любовно-фантастические романы / Романы
Против всех
Против всех

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова — первая часть трилогии «Хроника Великого десятилетия», написанная в лучших традициях бестселлера «Кузькина мать», грандиозная историческая реконструкция событий конца 1940-х — первой половины 1950-х годов, когда тяжелый послевоенный кризис заставил руководство Советского Союза искать новые пути развития страны. Складывая известные и малоизвестные факты и события тех лет в единую мозаику, автор рассказывает о борьбе за власть в руководстве СССР в первое послевоенное десятилетие, о решениях, которые принимали лидеры Советского Союза, и о последствиях этих решений.Это книга о том, как постоянные провалы Сталина во внутренней и внешней политике в послевоенные годы привели страну к тяжелейшему кризису, о борьбе кланов внутри советского руководства и об их тайных планах, о политических интригах и о том, как на самом деле была устроена система управления страной и ее сателлитами. События того времени стали поворотным пунктом в развитии Советского Союза и предопределили последующий развал СССР и триумф капиталистических экономик и свободного рынка.«Против всех» — новая сенсационная версия нашей истории, разрушающая привычные представления и мифы о причинах ключевых событий середины XX века.Книга содержит более 130 фотографий, в том числе редкие архивные снимки, публикующиеся в России впервые.

Виктор Суворов , Анатолий Владимирович Афанасьев , Виктор Михайлович Мишин , Ксения Анатольевна Собчак , Виктор Сергеевич Мишин , Антон Вячеславович Красовский

Криминальный детектив / Публицистика / Фантастика / Попаданцы / Документальное
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное