Превозмогая жгучую боль, Филбин судорожно нажал на крючок… и громко завопил в предсмертной агонии: на его правой руке, между суставами большого и среднего пальцев, болтались лишь узкие полоски кожи; рука больше не болела – наступила темнота. Навеки.

Римо поднял голову Мобли – так, чтобы тому были видны закатившиеся глаза напарника.

– Кто вас послал? – спросил Римо.

– Не знаю. Я никогда его не видел.

– Не говори глупостей!

– Я говорю правду. Мы никогда его не видели. Он всегда был в тени.

– А сегодня как? Тоже в тени? Ведь ему пришлось посылать вас сюда вторично.

– Да. Это он нас послал. Он.

– И вы его не видели?

– Нет.

– Опасная штука работать на того, кого не знаешь.

– Он хорошо платил.

– Тогда почему вы его не ограбили? Или это противозаконно?

– Ограбить его?! Да он сущий дьявол!

– Где назначена ваша следующая встреча?

– Ты можешь не верить мне, приятель, только он предупредил нас: если кто-нибудь спросит об этом, мы должны ответить тому человеку, что ему придется подождать. Вот все, что он сказал. А потом заставил нас выпить какой-то сок с чудным названием.

– Сок? – переспросил Римо.

– Да. Он назвал его как-то странно, что-то похожее на мандариновый сок.

Римо пропустил его слова мимо ушей.

– С какой целью вы убивали ученых?

– Я не знаю.

– На какую из нефтяных компаний вы работали?

– Спроси у того человека. Я не знаю.

– А известно ли тебе, что в ФБР не пользуются металлическими значками?

– Известно, но тот сумасшедший велел нам их нацепить.

– Не такой уж он сумасшедший. Он велел вам использовать их для того, чтобы я распознал, что вы не из ФБР. Вот что, парень: отведи меня к нему, и я сохраню тебе жизнь. Его жизнь стоит твоей.

Мобли засмеялся, затем смех перешел в слезы, слезы превратились в глубокий вздох, и неожиданно тело Мобли похолодело. Римо почувствовал, как под его руками останавливается жизнь. Неподвижные глаза начали стекленеть.

И тут Римо спохватился.

– Тот сок… – спросил он. – Ты сказал, мандариновый?

– Похоже на то, – с трудом произнес Мобли.

– А может, он назвал его «сок синанджу»?[1]

– Да. Точно… синанджу, – проговорил Мобли, прежде чем испустить последний вздох.

Римо опустил остывающее тело на пол. Потом взял из скрюченных рук Мобли ненужный теперь револьвер и вложил его в кобуру. Он и сам не знал, зачем это сделал, но ему почему-то казалось, что именно так следует поступить.

Затем он вышел на калифорнийское солнце. Двое наемников, выдававших себя за агентов ФБР, отравлены. При этом предполагалось, что они проживут до той минуты, пока Римо не узнает, с кем он имеет дело на этот раз.

Все так и вышло. Теперь он знает.

Ему снова бросает вызов Нуич, злобный отпрыск Дома Синанджу, владеющий его мистическим искусством.

Глава пятая

В Большем исламском совете Свободной Арабской республики Революционного народа (прежде Лобиния) полковник Муаммар Барака заслушивал нескончаемые доклады, отпечатанные в трех экземплярах английскими машинистками на немецких машинках, подключенных к сети, питаемой американскими генераторами, обслуживаемыми бельгийскими механиками.

Совет заседал в старинном королевском дворце, построенном одним итальянским вельможей по проекту японского архитектора. Кондиционеры там были американские, электропроводка английская, мебель – датская; паркет для полов привезен из Восточной Германии.

Национальный флаг Лобинии, зелено-оранжевый, с желтым полумесяцем и звездой, то развевался на ветру, то, чаще, обвисал по причине безветренной жаркой погоды. Его придумали и изготовили в самой Лобинии местные умельцы, и все было бы отлично, если не считать того, что флагштоки, на которых крепилась веревка для поднятия флата, исправно падали каждые семь дней.

Барака слушал. Перед ним лежал карманный калькулятор фирмы «Техас инструментс». Прошло уже четыре года, как он сделался президентом. На маленьком листке у него были выписаны цифры, приблизительно показывающие запасы нефти в стране. На другом листке он записывал, сколько денег уходит из страны. Эти суммы все возрастали и возрастали, для подсчетов требовался уже электронный калькулятор. А доходы от нефти застыли на одном уровне – том самом, какой Барака зафиксировал в своем блокноте сразу же после свержения короля Адраса. Все эти четыре года он не переставал думать об этих ножницах. Он думал о них, когда замечал, как у заржавевших в ангарах самолетов «Мираж» отваливаются крылья, потому что ангары были построены слишком близко к морю. Самолеты, не поднимающиеся в воздух, не должны стоять так близко к воде. Он думая о них, глядя на построенный русскими комплекс правительственных зданий, который дал осадку по причине использования некачественных стройматериалов и отсутствия надлежащих условии эксплуатации. Барака всерьез задумался об этом, когда услышал, как один итальянский инженер говорил русскому специалисту, что строить в Лобинии можно только то, что требует не более сложного обслуживания, чем оазис.

– Но ведь оазисы у них уже есть, – сказал на это русский специалист.