Я научился чувствовать этот момент – сколько раз при мне освобожденная от оков тела душа улетала в неведомые выси. Будто слабый ветер прошуршал.

– Эх, Пашка, как же ты так…

Я находился в квартире с тремя трупами.

И мне оставалось только осмотреть тела и квартиру в надежде найти тут что-то интересное. Устранить следы своего пребывания. И слинять.

И сделать это как можно быстрее.

Глава 4 Кровь и ложь

– Да смоет кровь лживый папский престол! – С этим громогласным кличем ворвался в католический храм Святой Марии на Луганской улице в Москве опрятно одетый мужчина. В стильном длинном плаще он напоминал бизнесмена средней руки, однако отстреливал прихожан, собравшихся на утреннюю мессу, методично и равнодушно, как Терминатор.

Сыпались отстрелянные гильзы. Щелкал затвор восьмизарядного помпового дробовика «ремингтон 870».

Люди падали на пол, прячась под скамьями, по углам храма, выбегали на улицу. Кто-то попытался остановить убийцу, но безуспешно.

Он продолжал уничтожать жертв. Когда кончились патроны к помповику, достал старый «ТТ» и опустошил магазин.

Выстрелы услышал проезжавший мимо наряд вневедомственной охраны.

Сотрудники полиции ворвались в храм.

Убийца только отщелкнул магазин «ТТ» и вставил новый. Высадил пулю в визжащую женщину, прикрывавшую своим телом онемевшую пятилетнюю девочку с большими белыми бантами в пышных волосах.

– Замри, урод! – заорал полицейский, вскидывая автомат.

Убийца развернулся и выстрелил в полицейского. Пуля царапнула шею стража порядка.

Ответная очередь смела убийцу.

– Да падет ложь, – были последние его – слова.

Место происшествия только начала осматривать следственно-оперативная группа, а туда уже слетелись, как воронье, представители телекомпаний, тут же принявшиеся вещать в режиме прямого эфира:

– Убийца не опознан…

– По версии следственных органов, теракт может быть звеном в цепи актов насилия в отношении представителей религиозных конфессий.

– Правоохранительные органы, похоже, самоустранились от раскрытия преступлений. Что ставит вопрос о результативности реформы правоохранительной системы, закончившейся лишь ростом государственных расходов.

И дальше в том же духе. Обычный стон и причитания. Обычные репортажи телевидения катастроф.

Куратор приглушил звук, оставив безмолвные фигуры кривляться перед телекамерами. Пошли кадры с машинами «Скорой помощи», трупами на полу храма.

– Плохо, – сказал Куратор. – «Правдолюбы» отметились по всем конфессиям.

– Толерантность на марше, – сказал я, прихлебывая крепкий кофе, приготовленный с помощью кофейного автомата, который пыхтел на кухне конспиративной квартиры. – Чтобы никому не обидно.

– Никак не могу понять, чего они хотят.

– Власти и денег, – пожал я плечами. – Обычным сумасшедшим такие масштабы не под силу.

– Верно. Но какие власть и деньги приобретешь, взрывая церкви?

– Трудно сказать.

– У них есть резоны. Есть цель. Есть план. И это только начало… Ты уверен, что твой покойный друг, как его, Сократ…

– Паша Архимед.

– Архимед имел какое-то отношение к «правдолюбам»?

– Не факт. Но похоже на него. Он был склонен к духовным поискам. И вполне мог прибиться к сектантам. Человек незаурядных способностей, он мог представлять интерес для нашего противника.

– И что случилось? Почему он начал подавать сигнал СОС?

– Скорее всего, протрезвел и понял, что попал в болото, которое затягивает его. И надеялся, наверное, на мою помощь. А я опоздал. Ненадолго – на считаные минуты. Но опоздал.

– Не надо только драмы и слез, – пренебрежительно отмахнулся Куратор, не выносивший сантиментов. – Что было, то прошло.

– Вы, как всегда, правы.

Он на самом деле прав. К чему лишние эмоции? Мне и раньше приходилось опаздывать. Терять друзей. И я никогда не размякал от этого, не садился на стакан. Воспринимал это внешне спокойно. Только еще одна гирька ложилась в груз на моей душе, который мне приходилось нести. И однажды этот груз может стать неподъемным.

– Похоже, он сбежал от них, – выдвинул я предположение. – Узнал что-то важное. Они настигли его. Порезы – это интенсивный допрос, чтобы выбить показания… Паша – он был упрямый. И никогда не сдавался, даже когда выхода не было. И дернулся, сам напоровшись на нож. Он всегда говорил, что есть вещи хуже смерти.

– Что нам дает эта ситуация?

– Для начала надо установить личности киллеров, которых я грохнул. И попытаться отследить жизнь Архимеда. Чем он занимался, как попал в сети «правдолюбов».

– Это мы сделаем.

– Учтите, Архимед любил прятать следы. Это была такая игра.

– Но ты все-таки нашел его. Хоть и поздно.

– Значит, он хотел этого.

– Какие еще тут есть варианты?

– Его последние слова, – заметил я. – Как я понял, он оставил нам какую-то заначку. Может быть, за ней и приходили киллеры. И интенсивный допрос был связан с ней.

– Если бы он еще и сказал, где эта заначка.

– Он назвал имя. Тая.

– И кто такая эта Тая?

– Одно известно наверняка – женщина. – Я усмехнулся. – А кто она? Знакомая. Попутчица. Родственница. Не знаю.

– Не густо.

– В вашем распоряжении весь полицейский механизм страны, Александр Аверьянович. Неужели вы не найдете ее?