Читаем Битва книг полностью

Между тем книги — защитники \новых\\ — избрали из своей среды один том и поручили ему обойти всю библиотеку, выяснить численность и силы их войска и согласовать действия. Этот посланник выполнил все на совесть и воротился с перечнем наличных сил, которые насчитывали всего пятьдесят тысяч, состоявших главным образом из легкой кавалерии, тяжело вооруженной пехоты п наемников: однако большая часть пехоты была весьма скверно вооружена и еще хуже экипирована, у кавалеристов лошади были большие, но тощие и пугливые, и лишь немногие воины, которым доводилось торговать с \древними\\, имели довольно сносное снаряжение.

Тем временем волнение достигло крайних пределов и повлекло за собою явный раздор; пылкие речи раздавались с обеих сторон и еще больше горячили дурную кровь. Тогда некий \древний\\, жестоко стиснутый посреди целой полки \новых\\, предложил открыто обсудить предмет спора и доказать со всей очевидностью, что первенство принадлежит \древним\\ как но праву долгого владения, так и на основании их благоразумия, возраста и, что важнее всего, огромных заслуг перед \новыми\\. Но последние отвергли все доводы и, казалось, были весьма поражены, как это \древние\\ смеют настаивать на своем старшинстве, когда совершенно ясно (если уж на то пошло), что \новые\\ являются несравненно более \древними\\[5] нежели их противники. Далее они категорически отрицали, будто чем-либо обязаны \древним\\. «Правда, — говорили они, — кое-кто из нас, как известно, оказался столь ничтожным, что заимствовался у вас; но остальные, составляющие несравненное большинство (и особенно мы, французы и англичане), так далеки от столь гнусного унижения, что до сего времени не обменялись с вами и полудюжиной слов. Мы сами взрастит своих коней, сами выковали себе оружие, сами скроили и сшили себе платье». Платон случайно находился на соседней полке, и, оглядев ораторов, имевших весьма жалкий вид, о чем сказано выше, их одров, отощалых, с разбитыми ногами, их оружие из гнилого дерева, их проржавевшие доспехи, надетые прямо на тряпье, расхохотался и с присущей ему веселостью поклялся богами, что вполне им верит.

Итак, \новые\\ вели свои переговоры, нимало не соблюдая тайны, и тем самым привлекли внимание противника. Те их защитники, что начали распрю, заведя спор о старшинстве, так громко вопили о предстоящей битве, что Темплу довелось их услышать, о чем он немедленно известил \древних\\, а те, собрав тотчас свои рассредоточенные войска, решили занять оборону; после чего на их сторону перебежали некоторые из \новых\\ и Темпл в том числе. Этот Темпл, воспитанный среди \древних\\ и долгое время общавшийся с ними, был ими любим более, чем кто-либо из \новых\\, и он стал их лучшим бойцом.