Читаем Битовое скопление полностью

— Всем на поверхности привет, — негромко произнес он, дождавшись, когда солнцезащитное одеяло поглотило последнии отзвук музыки, отраженный эхом от сверхпрочного шлема. — Да, это тот самый столь ненавистный вам голос из космоса, голос вашего старого мучителя Фэтса Джордана, рекламирующего непрокисающий сок. — Фэтс сказал именно «рекламирующего», а не «рекламируйщеа». В абсолютном вакууме его дикция всегда улучшалась.

— А для разнообразия, человеки, я расскажу вам сегодня кое-что о нас. На этот раз не будет никаких шуток, один скучный монолог. На это у меня есть причина действительно серьезная. Но о ней я пока говорить не стану.

Вы, кажется, устроились потрясающе уютно там, внизу, продолжал он, — просто потрясающе уютно, если глядеть отсюда, где плаваем мы. Потому что мы очень далеко от вас, прямо-таки «неземные», как выразился один человек. Все двадцать тысяч миль — ну, как капитан Немо.

Или же очень высоко, если так вам больше нравится. Очень высоко над вашей головой. Здесь, в вышине, рядом со звездами, пылающим Солнцем и обжигающе-холодным вакуумом, кружась по орбите вокруг Земли в наших сумасшедших шарах, которые похожи на гроздь закоптелых стеклянных виноградин.

Оркестр снова тихо заиграл, создавая для ленивой речи Фэтса рассудительно-спокойный фон.

— Да, обитатели суши, сейчас в космосе находятся мальчики и девочки. Мы нашли здесь дешевую дорогу, запасной выход. Сумасброды, которые вчера, возможно, направлялись в Волладж, Кватер, на Большой Юг, на Покинутое Побережье, на Северные Пляжи, а кто-то, упаковав свои книги по дзэн-буддизму, решил идти куда глаза глядят, — все они сейчас здесь, невесомо кружатся вокруг Дорогой Старой Мерзости. Итак, человеки, вы ведь потихоньку радуетесь, что мы ушли сюда?

Звуки оркестра наплывали на его речь, подобно размеренному качанию гамака.

— Наши комнаты с холодной водой оказались наверху. Наши мансарды взмыли в воздух. Мы взялись за наши жилища, и они поднялись над стратосферой. Возникли сложности с нашими мотоциклами, Папочка, но мы справились и с этим. Неужели же вам ничуть не радостно, что вы от нас отделались? Я знаю, здесь, наверху, не все. Но здесь — худшие из нас.

Как вам известно, люди представляли себе завоевание космоса исключительно в виде военных аванпостов и выверенного действия механизмов…

В этот момент труба Бэрра издала короткий боевой сигнал.

— Ив этих картинках, рисуемых их воображением, они не оставили ни одного уголка для бродяг и мечтателей, бунтовщиков и никчемных людишек (таких, как я, человеки!), которые сейчас находятся здесь, наверху, кружась на орбите с несколькими килограммами кислорода и парой растекающихся слизью бяк (и, разумеется, с несколькими тараканами, а может, даже и с несколькими мышками, хотя мы держим кота) внутри скопления из старых вонючих шаров.

Это само по себе смешно: древний аппарат, на котором человек впервые оторвался от земли, первым дал ему и дешевое жилище за пределами атмосферы. Примитивные шары свободно носились в воздухе, гонимые ветром, мы же свободно падаем, удерживаемые крепкими лапами гравитации. Ведь шар — это символ, человеки. Символ мечтаний, надежд и легко разбивающихся иллюзий. Потому что шар — это что-то вроде мыльного пузыря. Но и пузыри могут быть прочными.

Подчиняясь ритму барабанов Джорди, оркестр начал тему «Синего Быка» Пола Буниана.

— Такими же прочными, как палатки из тсуги[5] и покрытые дерном лачуги первых американских поселенцев. Мы пошли в космос, многие именно так, как шли на восток ирландцы и финны. Те строили длинные железные дороги. Мы строили большие спутники.

Здесь оркестр заиграл тему «Топора».

— Сам я был сварщиком. Пришел в космос вместе с компанией других негодных людишек подмочь склепать «Исследовательский Спутник-1». Мне не понравились бараки, куда нас поместили, поэтому я сам соорудил небольшой частный домик из сверхпрочного шелка — материала, который тогда использовался только для хранения жидкостей и газов, никому и в голову не приходило строить из него жилища для людей. Там, в своем пузыре, я стал кое о чем размышлять и в конце концов встретил еще нескольких неприкаянных. Похожая история приключилась и с некоторыми другими негодными людишками. Ведь у того, человеки, кому достало фантазии корячиться в вакууме с листами алюминия в паутине разных конструкций, без сомнений, хватит ее и на то, чтобы в самом деле восторгаться звездами, невесомостью и всем таким прочим.

Когда монтажные работы были закончены, установлена куча всякого исследовательского оборудования, мы, обитатели шаров, остались: Это потребовало некоторых ухищрений, но мы своего добились. Правительство из-за нас больших расходов не несет. Для него тоже оказалось чрезвычайно удобным иметь нас под рукой для всяких подсобных работ.