Читаем Биологическая мать полностью

Измученный своим ревом и ярким солнцем малыш, тем временем, почти потерял сознание в своей коляске: он спал с серым расслаблением лицом, как у мертвого.

***

— Исцарапает. Дикий. — Внимательно заглядывал в морду с гнойными потеками из глаз бродячего рыжего кота одноклассник Юра.

Амир решительно поднял за тощие бока, ласково жмурившегося зверька, и без борьбы запихнул в коробку.

— Я жидкость для розжига взял. Проверенная. Скотчем коробку обмотаем и бросим в костер. — Не договорил Амир: страшная сила подняла его вверх, почти стягивая скальп с черепа за ухо. Высокая девица в развевающейся, как на скелете на худом теле, черной одежде услышала их негромкий разговор.

— Не ори. Оторву. — С леденящей кровь нежностью сказала она в пылающее и пульсирующее ухо. Амир сразу поверил. Он всегда отличал реальные угрозы от пустой болтовни.

— Коробку открыли! — Скомандовала девушка. Мальчики поспешно открыли коробку и передали ей, надеясь занять ее длинные страшные руки, но она ловко пнула своим черным ботинком Юру, который стоял ближе. Он, громко выдохнув, полетел ничком на асфальт.

— Сука длинная! — Крикнул в сторону закрывающейся двери подъезда Амир, но близко подойти не посмел. Страшная девушка исчезла в темноте подъезда, с коробкой в руках.

***

Летний лагерь всем беспризорникам страшно надоел. Каждый год дети, родители которых постоянно работали или жили вдали от своих собственных родителей посещали одни и те же развлекательные учреждения в однажды установленном порядке.

— На зарядку, молодежь! — С нарочитой веселостью выкрикнул высокий носатый Вожатый и первым побежал на школьный стадион.

Амир, занятый здоровенным навозным жуком, к непослушной шероховатой лапке которого, пытался привязать нитку, проигнорировал призыв. Сначала он пробовал захомутать насекомое за шею, но впервые сам понял, что это невозможно. Потом, зажав жука с ниткой в ладони, спрятался за лестницей в фойе школы. Там сидела и плела браслет из разноцветных веревочек долговязая Лиза.

— Пиздуй отсюда Лизун! — Равнодушно сказал Амир, доставая жука на дальнейшую расправу.

— Не мешай! — Раздраженно ответила девочка. У нее что-то, явно, не получалось: тощие пальцы тряслись от напряжения, а на лбу проступили голубоватые вены.

— Чего ты сказала! — Моментально завелся оскорбленный мальчик.

На обидчицу посыпался град ударов, от которых она непроизвольно закрывалась своими тощими ручонками. Амир заметил, что удары по лицу действовали сильнее и исхитрился схватить ее за волосы и ударить лицом о стену. Оглушительный звук эхом отразился от многое слыхавших школьных стен: Амиру даже не поверилось, что это худосочное создание может выдать такую громкость. Кожа на лбу растянулась от шишки, и Лиза свалилась на пол. Амир громко шмыгнул носом для основательного харчка, но не успел: за спиной процокали каблучки.

— Гатауллин. В тюрьму хочешь? — Прозвенел голос мелкой противной воспитательницы по имени Дина.

— Она сама упала. Я помочь хотел! Сотрясение у нее! — Сразу нашелся мальчик.

— Не ври. — Ядовито парировала Дина.

— Я виноват, что она дура и об стены башкой бьется? — Снова начал заводиться, уже успокоившийся после драки Амир.

— Сейчас с тобой психолог поработает. — С угрозой сказала Дина, боясь потерять инициативу со вспыльчивым ребенком.

Тем временем Лиза тихонько по стенке поднялась и медленно куда-то побрела, закрывая рукой вздувшуюся шишку.

— Куда! — Резко остановила ее Дина.

— Домой. Нет сил на дурацкие экскурсии. — Устало пробормотала девочка.

— После полдника отпустим всех. Живо иди на завтрак.

Девочка подчинилась как луноход ЦУПу: неуверенно поменяла направление и побуксовав пару секунд двинулась вперед. Недовольная вожатая отконвоировала Амира к школьному психологу.

— Вот, Лариса Геннадьевна, Гатауллин избил Евстафьеву. — Сказала Дина, брезгливо оглядывая помещение. При входе в кабинет психолога, бывшей пионервожатой еще стоял пропылившийся длинный ящик с пустыми пазами для красных флагов и горнов.

Психолог, мирно завершавшая макияж, сразу приняла стойку, как охотничья собака. Черные бусинки зрачков, всплывшие в бурой тине глаз, сфокусировались на переносице правонарушителя. Лариса Геннадьевна с радостью взялась за дело.

— Амир, дорогой, ты же будущий мужчина. Защитник! Разве можно девочек бить?

— Я не бил. Она сама наехала. Ненавидит меня, просто. Всегда обзывает, а потом жаловаться бежит. Она, вообще, сама упала, а я у вас всегда виноват. — Глядя прямо в черные бусинки, убежденно заговорил мальчик.

— Ну ты же джентельмен! Будущий муж и отец. Нельзя с кулаками на девочек. — Обрадовалась психолог, что ребенок вступил в диалог: сделала сочувственную мину.

— Сил нет терпеть.

— Ну ты уж держись. Как она тебя обзывает? — Важно начала записывать в блокнот психолог.

— Ну тупым, татарином и двоечником.

— А ты переживаешь из-за всего этого?

— Конечно, переживаю. — Неожиданно для самого себя, Амир начал плакать.

— Сейчас мы с тобой поработаем над этой травмой. Давай придумаем с тобой сказку. Какой герой тебе нравится?

— Колобок!