Читаем Билоны полностью

Зря ЕГО ВОЛЯ беспокоился за свой разум. Все его опасения мгновенно исчезли, как только он понял, что находится в зоне пространства-времени, в которой САМ когда-то задумывал и ваял НАЧАЛО ВСЕГО. Пропали, улетучились неизвестно куда доселе теребящие душу тревоги. Причина простая: Создатель не ведет диалога с разумом, который заполнен опасениями за свое несовершенство. ЕГО ВОЛЯ либо запамятовал это, либо, что вполне вероятно, постеснялся успокоить свое волнение перед встречей с Создателем знанием хранимой им тайны одного из откровений Творца: если с тобой хотят говорить от моего лица или в моем лице, значит, признают твой разум совершенным.

Сейчас, останавливая свои воспоминания на наиболее впечатляющих картинах встречи с Создателем, ЕГО ВОЛЯ дал себе слово, что больше никогда не усомнится ни в возможностях, ни в качестве данного ему разума.

— Не мое это дело, — решил он бесповоротно, — определять, на каких высотах он находится, и какие дела ему по силам. Да и чем, собственно, определять? Кто и что будет мерилом? Я и мой собственный разум?! Абсурд! Алогизм! Такими логическими эскападами может заниматься только один известный мне разум — это разум Дьявола. Но он навечно скован жаждой и погоней за безграничной и безраздельной властью над всем и всеми во Вселенной. Это паранойя, от которой ему никуда не деться. Он — разум Дьявола обречен не кем-нибудь, уж Я-то знаю, а САМИМ непрестанно самоутверждать самого себя в качестве абсолютного совершенства. Подобного рода опухоли разума неоперабельны ни одним эскулапом, разве что таковым пожелает выступить САМ. А ОН не пожелает.

ЕГО ВОЛЯ одернул себя, вовремя почувствовав всю неуместность домысливания за Создателя, да тем более в столь категоричной форме, поступков в отношении Дьявола. Просто, иногда его генетическая невосприимчивость идеального предателя Вселенной проявлялась в форме констатации желаемых им деяний Творца. Такое бывало с ним очень редко, но бывало. К его чести, ему всегда удавалось уберечь свой разум от червоточины соблазна насладиться мыслями о том, что и как может сделать САМ с Дьяволом. Сумел он даже значительно быстрее, чем это случалось раньше, и в этот раз поправить, несовместимый с его почитанием Разума Творца, собственный домысел о возможном поступке Создателя. Теперь ввергшая ЕГО ВОЛЮ в неловкость мысль была им переиначена. Вместо: «А ОН не пожелает» — первый ангел оформил ее предположением: «Вряд ли коррекция разума Дьявола покажется САМОМУ рациональной».

Все встало на свои места, что позволило ЕГО ВОЛЕ продолжить размышления. «ОН дает разум один раз и навечно, в том качестве и той силе, которая необходима ЕМУ для управления Вселенной. Без сомнения, мы осознаем далеко не все возможности данного нам разума. Код раскрытия всего потенциала его возможностей САМ оставил у себя, также как и секрет судеб душ СВОИХ разумных творений. Не обсуждаемое никем решение — по причине того, что верное! А каким может стать разум, дай ему САМ возможность выйти за пределы изначально поставленных ограничений, говорить не надо. Вон он, витийствует в антимире и бесчинствует на Земле. Нет! Триллион раз прав Создатель, что наложил на выданный чадам СВОИМ разум более чем жесткий секвестр. Баловать игрой разума не следует никому. Создатель САМ определит, когда и какой разум необходим ЕМУ в более высоком качестве. Не наши — ЕГО потребности превыше всего!»

Первый ангел почувствовал прилив давно не посещавшей его разум умиротворяющей успокоенности от сделанного вывода. Сколько он помнил себя, ощущение отдыха ему давала только безупречно сложенная им в зависимости от ситуации трактовка всепринадлежности САМОМУ прав на разум и действия небожителей. Сообразно этим правам и выстраивалась многоступенчатость пирамиды величия Создателя. Он догадывался, что САМ, полностью контролируя мысли своей главной опоры в Божьем доме, не нуждается в подобных усилиях его разума. Это нужно было, прежде всего, самому ЕГО ВОЛЕ, естество разума которого составляли самозабвенное почитание и самопожертвенная охрана величия Творца.

Он продолжал свое неспешное движение по Млечному пути. У него была цель, известная только ему и Создателю. Время ее превращения из достигаемого ожидания в реальное действие еще не наступило. О нем должен дать знак САМ. ЕГО ВОЛЯ только знал, что оно пошло и уже вплотную приблизилось к тому рубежу, когда ему придется задействовать свой факел для оповещения человечества о месте и времени наступления СОБЫТИЯ. Пока же… Пока он мог позволить себе продлить удовольствие от размышлений о совершенстве разума, даруемого Творцом небожителям. Тем более что, направляясь после осмотра самой близкой к Земле и Солнцу звезды — Проксимы Центавры к намеченным им планетам Солнечной системы, перед ним открывалась пустота протяженностью в четыре световых года. А это сорок триллионов километров,[3] где нет ничего, кроме обреченно блуждающих комет и абсолютного холода.