Читаем Билоны полностью

Я ухожу и не вижу необходимости в новых встречах. Они не рациональны, потому что на них присутствует только один чистый разум — мой. Я соскучился по своей ненависти, которая побеждала добро в прошлом, продолжает теснить его в настоящем и не даст ему привести людей к Вечному Царству в будущем. Зло — это истина, которую в душе человека можно убить, но это все равно не очистит ее для искреннего покаяния. Я не обучен воскрешать человека, но никто со мной не может сравниться в способности и искусстве воскрешать мою истину в душах людей.

Все! Прощай. Хотел решить судьбу человечества по-доброму. Да, видно, не та воля у твоего разума. Встретимся, когда ОН заставит тебя посеять среди билонов смерть. Я этого не прощу. Диалога уже не получится. Тебе придется либо убить меня, либо Я навсегда тебя столкну в «никуда».

Дьявол отвернулся от ЕГО ВОЛИ, показывая всем видом, что ангел может обратиться к САМОМУ с просьбой об освобождении их разума от поля нейтральности.

— Встречи не будет ни в форме диалога, ни на кровавом ристалище. Ты сам это поймешь через мгновенье. Твой разум свободен. Под тобой больше нет поля БОГА, — врезались в спину великой гордыни Вселенной последние слова хранителя в ней добра.

Гений зла заставил себя обернуться, чтобы бросить напоследок ЕГО ВОЛЕ слова: «Посмотри, как выглядит душа человечества!» Но ни ангела, ни поля БОГА рядом с ним уже не было. Вместо них на него молчаливо взирала бездна Вселенной. «Она будет моей!» — сказал он и понесся туда, откуда его манила к себе выздоравливающая ненависть. Добравшись до своего перехода в антимир, он остановился. В нем забурлило жгучее желание посмотреть на Землю и убедиться, что зеркало души человечества, которое заслонило от него поле БОГА, по-прежнему, как и до встречи с ЕГО ВОЛЕЙ, рассекает грань, разделяющая в этой душе меру зла и добра.

Дьявол несколько раз повел перед глазами рукой. Со стороны могло показаться, что ему понадобилось смахнуть с города-зеркала пыль, оставленную на нем Боговым полем. Он успокоенно вздохнул и пристально всмотрелся в зеркало души человечества. Всегда быстро узнаваемая и согревающая его разум грань, отсутствовала. Вместо нее по всей глади зеркала шел бездонный разлом. Отверженный БОГОМ изгой увидел, что разлом смещается в сторону, где в душе человечества давно обжилась его истина. Зло кусками обваливалось в бездну, от которой по его территории медленно расползалась паутина морщинистых трещин. Она как бы намекала, что одна из истин Вселенной вступила в век, когда для оргий в человеческой душе ей уже не хватает здоровья.

Дьявол понял, что он видит, как выглядит путь в «никуда».

Разлом в зеркале души человечества начинался там, где над ним недавно нависало поле БОГА: у башен-близнецов. Там ежедневно тысячи человек искали путь к своему счастью. «Здесь Я и покажу людям, как заканчивается их судьба, когда они выбирают истину БОГА, — поклялся Дьявол. — Не они, а САМ вынудил меня засыпать разлом их душами. ЕМУ за все и отвечать».

Ровно через один год восемь месяцев и одиннадцать дней зло напало на город-зеркало. В разлом истин Вселенной вместе с башнями оно столкнуло невинных людей, осиротевшая душа которых постоянно спрашивает: «Почему Создатель не хочет навсегда спасти от зла человечество?»

Создатель молчит. ОН уже дал людям больше, чем все. ОН подарил им свою истину и явил Спасителя. Но люди так и не пришли к пониманию, что эта истина не разменивается, а спасение не придет, пока человек превращает себя в билона.

P. S.

Встреча с варварами, которые пришли, чтобы отнять у тринадцатого его дело, закончилась за минуту до того, как безумство зла, забрав разум и душу у выбранных им людей, должно было вонзить свою ненависть в первую из башен-близнецов. Тринадцатый подошел к окну. За приоткрытой дверью кабинета варвары шумно спорили о причитающейся каждому из них доле от дела, которое их примитивный разум не мог ни придумать, ни понять, ни создать. Они просто ждали, когда его можно украсть.

У тринадцатого не было ненависти к варварам. Ненависть — это для слабой воли. В его душе было лишь омерзение к людям, разум которых зло заменило алчностью. Такого рода омерзение не опустошает душу. Оно ее очищает, подсказывая разуму, что он приблизился к пониманию сущности зла. В этом состоянии душе открывается, каким должно быть не ложное, а истинное добро. Ясно ей становится и другое: в мире людей она никогда не обретет спокойствия, если не найдет путь к своему миру, в котором безраздельно будет царствовать одна истина БОГА.