Читаем Билоны полностью

Правда, если тебе не терпится изобрести новый логический прием, когда при наложении абсурда добра на абсурд зла истина очищается ото лжи, мечтай и дерзай. Никто на этом поприще тебе препятствий чинить не станет. Твою нескромность в тратах времени на этот истинный абсурд Я с готовностью поддержу. Зло всегда к услугам тех, итог мысли которых для него заранее очевиден. На то во мне и совершенный разум, чтобы уже сегодня понять, что конечным результатом твоих потуг, обвиняющих и развенчивающих истину зла, безусловно, станет обожаемая добром правда, но… только абсурдная. Никогда такой не встречал. Слышал, что существует, но еще не сталкивался. Скорее всего, потому, что она живет не в моем, а вашем бытие. Однако, все равно, с удовольствием буду наблюдать, каким путем твой разум покатится к уже ясному мне результату.

— Тебе ничего и не останется, кроме как наблюдать. Для действий у тебя сил уже не найдется.

— Да Я, вроде бы, на здоровье не жалуюсь. Его мне хватит, как минимум, на время твоего существования во Вселенной. Может быть, Я сущность ангела и потерял, но сохранил в себе ген естества, ничем не отличимый от его аналога в тебе. Не надейся, силы для действий найдутся в том объеме, потребность в котором будет вызываться всплесками воинствующей воли САМОГО.

— Я бы тоже тебе сказал: «Блажен, кто верует!» Но не могу. Зло, и порожденные им изгои добра, блаженными не бывают. Прикидываться таковыми могут, а быть ими — нет.

— Тогда скажи что-нибудь по существу, не привязывая меня к тем, кто во что-то там верует. Знаешь же, понятие «веровать» не входит в инструментарий мышления разума антимира.

— Куда деваться! Конечно, скажу. Но это, как раз, будет та правда, с которой, по твоему же признанию, ты не сталкивался. Для тебя она действительно абсурдная, потому как ни в одном из ее видов не может быть признана разумом зла за истинную. Не случайно же ты столь стремительно прервал меня, уводя разговор в сторону, как только я подошел к выводу о твоей слабости. Она не взблеснула второпях, чтобы тут же исчезнуть во тьме твоего разума, а устойчиво прогрессировала в нем с момента убийства Спасителя.

— Чистый абсурд!!! Найти слабость в абсолюте истины зла! Это сродни обвинению в ней абсолюта совершенства САМОГО! — еще не догадываясь, куда клонит ЕГО ВОЛЯ, с напыщенным возмущением защитил собственную гордыню Дьявол от унижения правдой добра.

— И все же это так! — невозмутимо продолжал первый ангел, не собираясь разубеждать изгоя БОГА в уверенности, что добру некуда девать абсурдную правду, кроме как облепить ею истину зла. — Узнав, что Спаситель пришел к людям не только в сущности БОГА, а и человека, ты предпочел скрыть свою слабость перед НИМ, принудив людей совершить то, что твоя истина им не возбраняет, — убийство своего собрата по естеству. Сила твоего разума оказалась недостаточной для успешного противостояния силе воздействия истин Спасителя на душу человечества. Ты это сразу понял, а поэтому не мог допустить, чтобы от человеческой сущности СЫНА БОГА к людям пришла истина, превращающая их в истинных детей БОГА. Зло не приживается в людях, если позволяет им убедиться, что человек способен освобождать душу собратьев от всех истин, кроме той, которая превращает эту душу в подобие божественной сущности.

Ты боялся появления на Земле такого человека, потому что с его приходом к людям предопределенность конечности твоей судьбы вступала в завершающую фазу. Но он предстал перед человечеством как Спаситель. Его естественное бессмертие обрекало тебя на потерю всех душ людей, потому что разум зла был обречен на поражение в столкновении с разумом, который жил в СЫНЕ БОГА как человеческий. Твой царственный в антимире разум и, рожденная им, истина становились чуждыми людям, потому что сущность человека, определившая себя слиянием его души с истиной БОГА, превращалась в единственную сущность, выталкивающую зло из бытия Земли, а за ним — и Вселенной.

— Для таких утверждений нужны не только веские, а отражающие реальность основания! — искренне усомнился Дьявол в том, что никогда бы в отношении себя не предположил. — Я не вижу в твоих словах реальности действительного! Ее можно ощупать разумом? Без лишних слов ясно, что нельзя, так как ты рассуждаешь о прошлом, представляя его желаемыми твоим разумом, а не фактически состоявшимися событиями. Хотя, о чем Я говорю?! Ведь абсурд, не имея сути, всегда бездоказателен!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Великий перелом
Великий перелом

Наш современник, попавший после смерти в тело Михаила Фрунзе, продолжает крутится в 1920-х годах. Пытаясь выжить, удержать власть и, что намного важнее, развернуть Союз на новый, куда более гармоничный и сбалансированный путь.Но не все так просто.Врагов много. И многим из них он – как кость в горле. Причем врагов не только внешних, но и внутренних. Ведь в годы революции с общественного дна поднялось очень много всяких «осадков» и «подонков». И наркому придется с ними столкнуться.Справится ли он? Выживет ли? Сумеет ли переломить крайне губительные тренды Союза? Губительные прежде всего для самих себя. Как, впрочем, и обычно. Ибо, как гласит древняя мудрость, настоящий твой противник всегда скрывается в зеркале…

Гарри Тертлдав , Дмитрий Шидловский , Михаил Алексеевич Ланцов , Гарри Норман Тертлдав

Проза / Фантастика / Альтернативная история / Боевая фантастика / Военная проза
Любовь гика
Любовь гика

Эксцентричная, остросюжетная, странная и завораживающая история семьи «цирковых уродов». Строго 18+!Итак, знакомьтесь: семья Биневски.Родители – Ал и Лили, решившие поставить на своем потомстве фармакологический эксперимент.Их дети:Артуро – гениальный манипулятор с тюленьими ластами вместо конечностей, которого обожают и чуть ли не обожествляют его многочисленные фанаты.Электра и Ифигения – потрясающе красивые сиамские близнецы, прекрасно играющие на фортепиано.Олимпия – карлица-альбиноска, влюбленная в старшего брата (Артуро).И наконец, единственный в семье ребенок, чья странность не проявилась внешне: красивый золотоволосый Фортунато. Мальчик, за ангельской внешностью которого скрывается могущественный паранормальный дар.И этот дар может либо принести Биневски богатство и славу, либо их уничтожить…

Кэтрин Данн

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее