Читаем Билоны полностью

— Как скажешь. Мне это не претит. Даже забавит, как, по всей видимости, и сатрапа САМОГО, Когда встречу начинают с забавы разумов — это верный признак уверенности участников в своей правде. У высших разумов Вселенной уверенность не бывает неистребимой, непоколебимой, несомненной или еще чему-то там подобной. Она либо есть, как определившееся состояние разума, либо ее нет. А у сатрапа уверенность есть. Иначе бы не каламбурил столь рьяно. Уж в чем, а в пристрастии к шутовству он никогда замечен не был. Какие могут быть шутки, когда ты проворонил смерть СЫНА БОГА! Или… не проворонил, а сопровождал задуманное САМИМ и исполненное СЫНОМ по воле Богоносного ОТЦА?! САМ способен так закрутить спектакль под названием «Бытие», что ни у одного из его участников не возникнет позыва покинуть сцену. О зрителях и говорить не приходится: попав в этот театр, они завороженно взирают на действие из отведенных каждому из них мест в ложах, партере, амфитеатре или райке до тех пор, пока САМ не решит этот театр обрушить и никогда не восстанавливать в будущем.

Невероятно, но все складывается к тому, что сатрап будет говорить со мной языком аргументов и действительных фактов, а не вопящим голосом помешавшегося маршала, бездумно бросающего в лобовую атаку все без остатка ресурсы воинствующей воли.

— Так мы будем оформлять заем без залога? — прервал мысли Дьявола напускной задор ЕГО ВОЛИ.

— Ишь ты, какой быстрый! — встрепенулся великий изгой. — Без залога нельзя! Без залога — только по дружбе!

— Насколько Я понимаю, подоплекой дружбы должно стать немедленное перечисление части кредита на личный счет его распорядителя. Думаю, ничего другого хозяин банка, скапливающего билоны, за дружбу признавать не собирается, — жонглируя хитринками прищура глаз, ответил первый ангел.

— Неправильно понимаешь! Так поступают сами билоны, взращенные мной и соратниками на Земле для нужд истины антимира. Убедишься в этом, когда начнешь их использовать. В моем же личном банке, кстати, для всех и каждого в антимире, подход к дружбе не столь упрощен и прозаичен. Он всегда расчетлив и избирателен.

— Ба-а-а! Да у вас дружба с подходом! Истинно высокие принципы построения бездушных отношений. Они, не отрицаю, недостижимы для моего понимания. Я, ведь, привык смотреть на дружбу как на родство душ, осознавших духовную потребность совместного шествия по жизни, когда проблемы одного становятся необходимостью действий разума другого, — побаловал иронию выходом на волю первый ангел.

— Ничего неправильного в дружбе по расчету не вижу. Это весьма разумная организация отношений, которые всегда остаются прозрачными и понятными для обеих сторон, — произнес Дьявол тоном естества, досконально изучившим предмет, о котором зашла речь. — Презираю непонятливых, но тебя, как своего потенциального клиента особо важной, Я бы даже сказал — уникальной категории, так уж и быть, не оставлю без разъяснений.

По дружбе, чтобы ты знал, в моем мире — это, когда обе стороны добровольно, по собственной, а не принуждающей воле, делятся тем, что составляет их реальное истинное богатство. Подчеркиваю — реальное, а не витающее в их воображении. Вот, например, в нашем случае: Я даю тебе то, на что получил права проклятием БОГА — людей, сторговавших свою душу и разум злу. Ты же, взамен, делишься со мной поровну, полученной от САМОГО властью над разумом и душами части человечества, ставшей принадлежностью Божественной истины. Разве это не справедливо?! Разве здесь отсутствует гармония отношений, только и возникающая, когда использование ресурсов одного ведет к достижению целей другого? Что скажешь, есть резон брать заем по такой схеме условий?

— Мне трудно что-либо сказать. Я не комментирую схемы, состоятельность которых доказывается моральными категориями двойного толкования. Ты уже пытался обосновать справедливостью и гармонией свои претензии на Божественный ранг, и, одновременно, предательство, сотворившего тебя и твой разум Создателя.

— А ты, все-таки, постарайся хотя бы задуматься над сказанным и предложенным мною. Придешь к правильным выводам, тогда и Я придумаю, как можно будет сделать кредит невозвратным. Все в руках хозяев, не правда ли? — подкупающе вкрадчиво, не обращая внимания на услышанную укоризну, размеренно разбросал Дьявол свою приваду перед ЕГО ВОЛЕЙ, подумав при этом: «Черт с ними с билонами! Это добро в больших залежах на Земле. Добудем необходимые объемы, если резервы антимира начнут истощаться. Благо механизм добычи надежен, не истерт, тщательно смазан пороками и всегда готов к запуску. А вот получить во владение, даже временное, душу стоика веры в истину БОГА… Такая удача сама не приходит. Ее не купишь: душа, заарканенная истиной БОГА, добром на торги не выставляется. Ее можно только выменять по дружбе, расставшись, скорее всего, насовсем с таким трудом намытыми в потоках человеческих судеб билонами — истинным золотым запасом мира зла».

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Великий перелом
Великий перелом

Наш современник, попавший после смерти в тело Михаила Фрунзе, продолжает крутится в 1920-х годах. Пытаясь выжить, удержать власть и, что намного важнее, развернуть Союз на новый, куда более гармоничный и сбалансированный путь.Но не все так просто.Врагов много. И многим из них он – как кость в горле. Причем врагов не только внешних, но и внутренних. Ведь в годы революции с общественного дна поднялось очень много всяких «осадков» и «подонков». И наркому придется с ними столкнуться.Справится ли он? Выживет ли? Сумеет ли переломить крайне губительные тренды Союза? Губительные прежде всего для самих себя. Как, впрочем, и обычно. Ибо, как гласит древняя мудрость, настоящий твой противник всегда скрывается в зеркале…

Гарри Тертлдав , Дмитрий Шидловский , Михаил Алексеевич Ланцов , Гарри Норман Тертлдав

Проза / Фантастика / Альтернативная история / Боевая фантастика / Военная проза
Любовь гика
Любовь гика

Эксцентричная, остросюжетная, странная и завораживающая история семьи «цирковых уродов». Строго 18+!Итак, знакомьтесь: семья Биневски.Родители – Ал и Лили, решившие поставить на своем потомстве фармакологический эксперимент.Их дети:Артуро – гениальный манипулятор с тюленьими ластами вместо конечностей, которого обожают и чуть ли не обожествляют его многочисленные фанаты.Электра и Ифигения – потрясающе красивые сиамские близнецы, прекрасно играющие на фортепиано.Олимпия – карлица-альбиноска, влюбленная в старшего брата (Артуро).И наконец, единственный в семье ребенок, чья странность не проявилась внешне: красивый золотоволосый Фортунато. Мальчик, за ангельской внешностью которого скрывается могущественный паранормальный дар.И этот дар может либо принести Биневски богатство и славу, либо их уничтожить…

Кэтрин Данн

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее