Читаем Билоны полностью

Дьявола жгла прямо противоположная убежденность. Первый ангел чутко уловил, сколь велик в пращуре зла соблазн загрузить его разум капканами логики абсолютного зла. Он понимал, что это только прелюдия. Спор о предназначении души человека для Дьявола был беспредметен. Его не интересовала ее сущность; с ней он был знаком более чем основательно. Души у людей он просто покупал, а истово сопротивляющихся злу — изматывал безнадежностью борьбы с бездушьем билонов. Они, по наущению «готовых на все», забирали для него у праведников душу силой, если добро опаздывало прийти к благочестию на помощь.

В затеянном споре о душе человека, великому изгою было необходимо утвердить царственное положение своего разума. Обсуждать главное, ради чего ему пришлось прибыть на поле нейтральности БОГА, — вопрос о Спасителе — он намеревался, только продемонстрировав Создателю, возросшую до ЕГО уровня мощь своего разума. Не дав ЕГО ВОЛЕ своевременно выбраться из расставленных ловушек, Дьявол замыслил окончательно запутать его разум еще большей изощренностью доказательств тщетности усилий Богочеловека в полном и окончательном обращении людей к искреннему раскаянию перед их Создателем. Хозяин антимира понимал, что ему не приходится рассчитывать на поворот СОБЫТИЯ вспять. Но он поставил себе задачу обратить грядущие его усилиями ужасы последствий для человечества СОБЫТИЯ на первого ангела и САМОГО БОГА. Без ее решения великий изгой не собирался покидать поле нейтральности. Гордыня — это состояние разума, когда он обманывает себя тем, что ему удалось выйти за пределы своей предопределенности, не позволяла ему признать более действенным иное, чем его видение, развитие истории человечества.

Перед ЕГО ВОЛЕЙ стояла совершенно другая задача. Он должен был дать Дьяволу полную, ничем не ограниченную возможность раскрыть те хранилища его разума, в которых Вселенское идеальное коварство приготовило оружие противодействия миссии СЫНА БОГА на Земле.

— Пусть говорит, — решил первый ангел, видя, как нервно пульсирует чернотой зла разум Дьявола, приготовившийся истрепать тему Спасителя до лоскутов, в которые выкроится его судьба. — Разум изгоя утонет в этой теме, потому что, не понимая сущности БОГА, ему никогда не постигнуть и сущности СЫНА нашего навечно единоположенного Небесного ОТЦА. Непознаваемость Творцов — основа существования разума Вселенной и в ее реальном бытие, и в антимире.

Пока изгой находится рядом со мной в сфере притяжения поля нейтральности БОГА, мне торопиться некуда. Не Я, а он, любуясь своим совершенством, расточает время СОБЫТИЯ. Это время уходит от него безвозвратно. Изгаляясь передо мной в энтимемах, он не успеет помешать Спасителю утвердить свое присутствие на Земле, чтобы в назначенное время представить человечеству всю полноту единосущного Создателю разума. А все же любопытно, неужели изгой не понимает, что диалог с ним никоим образом не изменит, намеченный Создателем путь к достижению цели, которую ОН преследует в организованном ИМ СОБЫТИИ? Интересно будет посмотреть на Дьявола, когда он поймет, что Я использовал диалог как средство истощения сил его разума, которые он мог бы гораздо более продуктивно использовать для воспрепятствования прихода к человечеству Спасителя.

Но еще более любопытно, почему в его разуме утвердилось, что Спаситель — это параллельная Создателю форма эманации божества? Неужели он считает, что божественная сущность может раздваиваться, и устранение им от прямого воздействия на судьбу человечества ее выделившейся из Создателя части может оставить неизменным его право заполнять злом души людей? Если все так, как я мыслю, гордыня всемогущества зла изгоя не оставляет ему иного выбора, кроме убийства Спасителя. Договориться с Создателем, чтобы ОН добровольно отозвал СВОЕГО СЫНА в Дом Божий, Дьяволу не удастся. Во всяком случае, Я так думаю. Правда, до каких глубин познания самого СЕБЯ Создатель допустил разум Дьявола, мне неведомо. Не исключено, что для него было открыто нечто такое, что для моего разума Творец посчитал излишним.

И все же! Хотя изгой и был ближе других к Всевышнему, но так и не понял, что сущность БОГА едина и неделима. Она явила себя человечеству в образе своего СЫНА не для того, чтобы лично выжигать из душ людей зло. Божества чистильщиками не работают. Для этого у них есть Я и ангелы. Содержащий в себе сущность БОГА, Спаситель снизошел до людей, чтобы помочь им — только помочь, а не решить за них — найти, пока скрытые в их душах силы для сознательного и искреннего отказа от истины, которой маниакально заполняет их разум Дьявол. Заниматься его избиением никто не собирается, что, по моему разумению, напрасно. Будь моя воля и желание Создателя…!

— Так Я продолжу, полагаясь на то, что ты не готов оспаривать очевидность принятия душой той истины, которую выказала воля человека? — встрянул Дьявол в размышления ЕГО ВОЛИ.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Великий перелом
Великий перелом

Наш современник, попавший после смерти в тело Михаила Фрунзе, продолжает крутится в 1920-х годах. Пытаясь выжить, удержать власть и, что намного важнее, развернуть Союз на новый, куда более гармоничный и сбалансированный путь.Но не все так просто.Врагов много. И многим из них он – как кость в горле. Причем врагов не только внешних, но и внутренних. Ведь в годы революции с общественного дна поднялось очень много всяких «осадков» и «подонков». И наркому придется с ними столкнуться.Справится ли он? Выживет ли? Сумеет ли переломить крайне губительные тренды Союза? Губительные прежде всего для самих себя. Как, впрочем, и обычно. Ибо, как гласит древняя мудрость, настоящий твой противник всегда скрывается в зеркале…

Гарри Тертлдав , Дмитрий Шидловский , Михаил Алексеевич Ланцов , Гарри Норман Тертлдав

Проза / Фантастика / Альтернативная история / Боевая фантастика / Военная проза
Любовь гика
Любовь гика

Эксцентричная, остросюжетная, странная и завораживающая история семьи «цирковых уродов». Строго 18+!Итак, знакомьтесь: семья Биневски.Родители – Ал и Лили, решившие поставить на своем потомстве фармакологический эксперимент.Их дети:Артуро – гениальный манипулятор с тюленьими ластами вместо конечностей, которого обожают и чуть ли не обожествляют его многочисленные фанаты.Электра и Ифигения – потрясающе красивые сиамские близнецы, прекрасно играющие на фортепиано.Олимпия – карлица-альбиноска, влюбленная в старшего брата (Артуро).И наконец, единственный в семье ребенок, чья странность не проявилась внешне: красивый золотоволосый Фортунато. Мальчик, за ангельской внешностью которого скрывается могущественный паранормальный дар.И этот дар может либо принести Биневски богатство и славу, либо их уничтожить…

Кэтрин Данн

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее