Читаем Билоны полностью

Все замерло на Земле. В те несколько дней, которые оставались до наступления СОБЫТИЯ, здесь прекратились войны. Ни одна из трех сфер стихии не проявляла ни малейших признаков очередного разрушительного набега на места, облагороженные потугами человеческого труда. В голубизне дневного неба появилась, до этого никем не виданная, прозрачность. Она, как теплая и нежная тога, обволакивала человека от самых пят и заставляла его, помимо воли, постоянно обращать свой взор туда, наверх. Там, над границей перехода привычного для людского глаза неба в бесконечность Вселенной, ярко, сочностью непередаваемых человеческим языком красок, сияла медленно вращающаяся необозримая полусфера. От нее на Землю исходила непознаваемая, а потому устрашающая людской разум сила, облачившая в эти дни человечество в абсолютное смирение. К ней, одновременно на всем земном пространстве, поворачивалось сознание людей. Не для того, чтобы его переделать под САМОГО, навсегда превратив человека в бессознательное существо, разум которого функционирует только по указаниям сверху. Нет! Это был всего лишь намек, оповещение о том, что СОБЫТИЕ наступает и неумолимо наступит. Ожидание непредставляемого, как плащаница, спеленало разум человечества. На оставшиеся по Вселенским меркам мгновения до рождения Спасителя оно подавило волю людей, парализовало малейшие колебания их мысли, страхом неведанного зашорило восприятие ими добра и зла как способов существования человеческого разума. Никто не понимал, что через мгновенье здесь все изменится. Земля станет другой, потому что на ней предстоит жить совершенно другим людям. Другим по отношению к самим себе, к им подобным, к пониманию своего места и предназначения в реальном мире.

Все, что происходило в последние дни старой эры человечества, стало неожиданным и для Дьявола. Хотя он и сделал верные заключения о возможных вариантах вмешательства САМОГО в жизнь человечества, реальность, впервые совершающегося на Земле, вызвала у него осознанный страх за свой разум. Этот страх исходил от Вселенской силы, уже завладевшей сознанием людей и земной стихией. Она властно притягивала к себе разум Дьявола, вдавливая в него, разъедающий волю, страх.

Этот страх заставил работать разум Дьявола с напряжением, которое сравнимо по своему накалу только с периодом принятия им окончательного решения о полном разрыве с Создателем. Тогда он тоже испытывал страх, но это было совершенно иное чувство: разум не был подавлен безнадежностью совершаемого поступка, желание обезопасить себя оказалось превзойденным волей к достижению поставленной цели — восстать, победить, освободиться от канонов и духовной власти Всевышнего. Тот страх был особый. Он пьянил, звал на борьбу, поднимал все возможности его разума на противостояние тому, кто владел его судьбой. Этот страх не подавлял Дьявола как личность. Наоборот, он толкал его на бескомпромиссную борьбу, в которой было только два варианта исхода: либо полное исчезновение, либо абсолютная от Бога независимость. Иного преодоление этого страха не предполагало!

Подобного рода страх впоследствии испытывали люди, посвятившие многие годы своей жизни боевым единоборствам. Сколько бы раз они ни оказывались в круге гладиаторской арены, квадрате ринга или борцовского ковра, каким бы искусством боя и опытом его проведения они ни обладали, какого бы уровня и класса боец ни стоял перед ними — все равно, до нанесения ему первого удара, откуда-то из глубин души выползал страх как за себя, так и перед неизвестностью. Но именно этот страх и порождал мужество. Он заставлял человека переступать черту боязни физической боли или морального унижения от предполагаемого превосходства противника и толкал его вперед, к победе, прежде всего над собой, к осознанию себя как личности, победившей, позорящий человеческое достоинство, страх.

Такой же страх охватывал и людей, которые, не желая окунать свой разум в бесчестье, шли наперекор, удушающему мысль, общественному мнению. Тем, кто выбирал путь сохранения себя как личности, всегда было что терять. Расплатой за самостоятельные мышление и действия могло стать любое из худшего. Над такими людьми сразу же нависала угроза потери материального благосостояния. Гонители отлично осознавали деяния своего ожесточившегося разума. Для нормальных и ответственных за судьбу своих семей людей, достаток благ — одна из самых главных жизненных целей. Их ожидало резкое падение социального статуса и отлучение от занятий любимым делом. Нередко, за ними кралась преждевременная, насильственная смерть.