Ник смеется. К красивому, заразительному смеху прилагается улыбка на миллион долларов. Макинтош тоже хохочет, а Логан ухмыляется.

– Да нет, сам я поселился на Вест-Сайд. Ненадолго. Можно сказать, за домом присматриваю, пока хозяева в отъезде. Во дворе фонтан с голым мальчуганом, как там они называются…

Херувимы, думает Билли, но вслух ничего не говорит – просто улыбается.

– В общем, шкет мелкий водой ссыт. Ты все увидишь, все увидишь. Нет, этот дом не мой, Билли. Он твой. Будет твоим, если возьмешь заказ.

3

Ник проводит небольшую экскурсию.

– Все комнаты полностью меблированы, – говорит он, словно его задача – продать Билли дом. Отчасти так оно и есть.

На втором этаже расположились три спальни и две ванные комнаты (вторая совсем маленькая, вероятно, для детей). На первом – кухня, гостиная и крошечная столовая, скорее закуток. Подвал представляет собой одну-единственную длинную комнату с ковролином на полу, большим телевизором в одном конце и столом для пинг-понга в другом. Под потолком – трековые светильники. Ник называет это помещение «игровой», и здесь-то они и устраиваются.

Макинтош спрашивает, не хотят ли они чего-нибудь выпить. Есть лимонад, пиво, содовая и чай с лимоном.

– Мне коктейль «Арнольд Палмер», – говорит Ник. – Чая и лимонада поровну. И побольше льда.

Билли просит то же самое. Пока Макинтош ходит за напитками, они ведут светскую беседу о погоде и о том, какая здесь, на крайнем юге, адская жара. Ник осведомляется, как прошла поездка. Хорошо, отвечает Билли, но ничего не говорит про то, откуда он прилетел, а Ник не спрашивает. Потом Ник говорит, мол, ну и паскуда этот Трамп, на что Билли соглашается. Больше им сказать друг другу нечего, но это не беда, потому что Макинтош как раз приносит напитки: два высоких стакана на подносе. Когда он исчезает, Ник переходит к делу:

– Я с твоим Баки поболтал. Он говорит, ты мечтаешь уйти на покой.

– Подумываю. Я давно в деле. Слишком давно.

– Согласен. А сколько тебе, говоришь?

– Сорок четыре.

– И ты этим промышлял с тех пор, как форму снял?

– Примерно. – Нику, конечно, и так все это известно.

– Много на твоем счету?

Билли пожимает плечами:

– Точно не помню.

Семнадцать. Восемнадцать, если считать первого, с рукой в гипсе.

– Баки сказал, ты готов взять еще заказик, если оплата будет достойная.

Он ждет от Билли вопросов. Тот молчит, и Ник выкладывает все сам:

– В этот раз оплата более чем достойная. Если согласишься, всю жизнь проведешь где-нибудь в тепле, лежа в гамаке и попивая пина-коладу. – Он опять выдает широченную улыбку. – Два миллиона. Пятьсот тысяч авансом, остальное после.

Билли присвистывает, и это даже не спектакль. Впрочем, свое поведение он называет не спектаклем, а «тупым я», которое демонстрирует только ребятам вроде Ника, Фрэнка и Поли. Это как ремень безопасности. Многие им не пользуются, потому что не собираются попадать в аварии, но мало ли идиотов на дорогах? Неизвестно, кто выедет на твою полосу из-за холма. То же относится и к дороге жизни: люди на ней порой перестраиваются не пойми как, а то и прут по встречке на скоростной трассе.

– А чего так много? – Самый крутой заказ в его жизни стоил семьдесят тысяч. – Надеюсь, это не политик? Политиков я не беру.

– Ничего общего.

– Плохой человек?

Ник смеется, трясет головой и с нежностью глядит на Билли.

– У тебя всегда один вопрос.

Билли кивает.

Может, «тупое я» ему нужно для прикрытия, но вот это – чистая правда: он берется только за плохих. Это позволяет ему спать по ночам. Разумеется, работает он тоже на плохих, но тут как раз нет моральной дилеммы. Если плохие готовы платить, чтобы убивать плохих, – да на здоровье. Билли вроде мусорщика, только с винтовкой.

– Очень плохой.

– Ладно…

– И миллионы не мои. Я в этом деле всего лишь агент, получу комиссию. Не из твоих, мне сверху заплатят. – Ник подается вперед, зажав ладони между ног. Лицо у него серьезное, и он смотрит Билли прямо в глаза. – Убрать надо профессионального стрелка вроде тебя. Только ему без разницы, хорошего или плохого человека ему заказали. Ради денег он на все готов. Пока будем звать его Джо. Шесть лет назад – а может, семь, не важно – Джо пришил пятнадцатилетнего парня, когда тот шел в школу. Был ли тот парень плохим человеком? Нет. Даже в медалисты метил. Но кое-кто захотел послать его отцу весточку. Вот паренек и стал этой весточкой, а Джо – вестником.

Интересно, так все и было? Возможно, и нет, история слишком смахивает на нравоучительную сказку, но почему-то кажется правдивой.

– Ты хочешь, чтобы я убил наемного убийцу, – произносит Билли так, будто пытается уложить все у себя в голове.