Читаем Билль о правах полностью

Верховный суд США начал анализ дела с положений 14-й поправки к Конституции, потому что именно в ней искали защиту адвокаты Аниты Уитни. В решении, которое писал судья Сэнфорд за большинство (семь судей из девяти проголосовали против Уитни), было отмечено, что теста «конкретная и сиюминутная опасность» (т. е. характер и содержание речи не оставляют ни малейшего сомнения в том, что она является призывом к насильственным действиям, которые должны произойти немедленно) может оказаться недостаточно. Действительно, к каким бы насильственным действиям для свержения капиталистического строя ни призывала Коммунистическая Трудовая партия Калифорнии, элемента немедленности последствий в ее воззваниях не было. Не было разгоряченной толпы, готовой броситься громить банки и учреждения и захватывать почту и телеграф. Поэтому судья Сэнфорд пошел дальше и сказал, что нужно также признать право штата на применение своих полицейских полномочий с целью наказания тех, кто злоупотребляет свободой слова, произнося или публикуя речи, которые угрожают общественному благополучию, порядку, основам организованной государственной власти и призывают к ее свержению.

Именно с решением Сэнфорда, решением, которое так ограничивает свободу слова, и согласился судья Брандайс, чье поддерживающее мнение вошло в анналы американской юриспруденции как самое блистательное сочинение о сути свободы слова. Привожу его главную часть:

«Те, кто завоевал нашу независимость, полагали, что конечная цель государства – освободить человека, с тем чтобы дать ему возможность развить свои способности; в управлении государством осознанные действия должны превалировать над произвольными. Они ценили свободу как цель и как средство.

Они полагали, что свобода есть секрет счастья, а доблесть – секрет свободы. Они полагали, что свобода думать как заблагорассудится и говорить то, что думаешь, незаменимы в деле поиска и распространения политической правды; что без свободы слова и собрания дискуссии будут бесполезны, с ними же дискуссии обеспечат достаточную в большинстве случаев защиту от вредных доктрин; что главная угроза свободе – это инертные люди; что публичная дискуссия является политическим долгом; что это должно быть фундаментальным принципом американского государства…

Те, кто завоевал нашу независимость, не были трусами. Они не боялись политических перемен. Они не ставили порядок выше свободы. Для храбрых, полагающихся на свои силы людей, верящих в силу свободной и бесстрашной защиты своей позиции в государственных процессах, никакая речь не представляет конкретную и сиюминутную опасность, если только зло, проистекающее от такой речи, на самом деле настолько неминуемо, что исключает всякую возможность дискуссии. Но если есть время для выявления лживости или несостоятельности позиции через обсуждение, если есть возможность предотвратить зло через образование, то самым лучшим средством является еще бо́льшая свобода слова, нежели принужденное молчание».

И вот эта речь Луиса Брандайса поддержала конституционность закона, по которому была осуждена коммунистка Анита Уитни за свое участие в создании и деятельности Коммунистической Трудовой партии Калифорнии! Никакой сиюминутной опасности ее речи, конечно же, не таили, это были скорее долгосрочные планы. Но в 1927 году речи, «угрожающие общественному благополучию, порядку, основам организованной государственной власти и призывающие к ее свержению», были неприемлемы даже для Верховного суда США.

Штат Техас против Грегори Ли Джонсона / Texas v. Gregory Lee Johnson, 491 U.S. 397 (1989)