Читаем Билет на удачу полностью

Лео закатывает глаза. Мы оба знаем, что Тедди слегка кривит душой. Он уже вовсю расстарался, чтобы проделать в этой сумме маленькую брешь.

– Пока я лишь привыкаю к мысли, что разбогател.

– Ты – самый юный победитель за всю историю лотереи, – замечает другой журналист. – Старшеклассник. Для тебя этот выигрыш что-то меняет?

– Помимо моих отметок по математике? – шутит Тедди, и зал взрывается смехом.

Я вижу, как блестят его глаза, какое удовольствие ему доставляет расположение толпы. Не важно, кто рядом с ним – стайка репортеров или группка школьников: Тедди знает, как завоевать сердца людей, и для него происходящее на пресс-конференции – лишь следующая ступень и больший вызов.

Тедди поднимает громадный картонный чек выше, и одна рука соскальзывает. Менеджер тянется помочь ему, но Тедди, недобро покосившись на него, отступает, прижимая чек к себе и обводя собравшихся преувеличенно обеспокоенным взглядом.

– Ни за что на свете не выпущу эту штуку из рук, – заявляет он.

Толпа смеется, и мои губы тоже растягиваются в улыбке. Тедди такой привлекательный в своей застегнутой наглухо рубашке, тщательно причесанный – особенно на затылке, где волосы всегда встают ежиком. Он полон мальчишеского задора и едва сдерживает радость. Даже если бы я не была в него по уши влюблена, все равно бы нашла его сейчас привлекательным до невозможности.

– Известно, что лотерейный билет вам подарила подруга. Вы можете это как-то прокомментировать?

Щеки обдает жаром. Кэтрин берет меня за руку и слегка сжимает ладонь. Стоящий на возвышении Тедди подмигивает мне – настолько молниеносно, что если не ждать этого, то и не заметишь. Я ждала.

– Так и есть, – отвечает он аудитории. – И это лишь доказывает, что я самый везучий парень на земле не только в отношении выигрыша.

Я неосознанно прижимаю руку к груди, и Тедди улыбается мне.

После конференции он подходит к нам и спрашивает, улыбаясь от уха до уха:

– Ну как я справился?

Судя по его улыбке, ответ ему и так уже известен.

– Когда это ты успел стать в этом профи? – светится от радости Кэтрин.

– По-моему, я был для этого рожден, – смеется Тедди.

– Ты поосторожней, а то твоя раздутая голова станет больше, чем чек, – поддразнивает его Лео.

– Ты замечательно справился, – отвечаю я, прекрасно сознавая, что не могу отвести от него глаз. Может, дело в свете, или вспышках камер, или в том, что он отвечал на вопросы журналистов так, будто всю жизнь только тем и занимался, но я вижу его сейчас другими глазами.

– Спасибо, Эл. И спасибо за то, что пришла.

– Да уж это стоит благодарности. Ради абы кого я бы не прогуляла уроки.

– Я это очень ценю, – улыбается Тедди.

Его зовет к себе жестом один из организаторов лотереи. Извиняюще пожав плечами, Тедди спешит к нему. Ему предстоит дать множество интервью, переговорить с множеством людей, пожать множество рук. Кэтрин остается дожидаться его, а мы с Лео, попрощавшись, уходим.

На улице идет дождь. Мы стоим под навесом над входом в здание. Воздух пахнет весной и ожиданием, когда же она вступит в свои права.

– М-да, – говорит Лео, косясь на меня.

– М-да, – смеюсь я.

– Это было… нечто.

Прохожие пытаются совладать с зонтиками. Мы вглядываемся в небеса: набухшие, с низко нависшими тучами, свинцового цвета – под стать зданиям вокруг.

– Ты домой? – спрашивает Лео, накидывая капюшон.

Я отрицательно качаю головой.

– В дом престарелых.

– Ну да. Ты ведь ни за что не пропустишь карточную игру.

– Нужно ловить момент, пока фортуна улыбается, – усмехаюсь я. – А ты сейчас куда?

– Заявление дописывать.

– В Мичиганский университет?

Лео мотает головой, глядя на дождь:

– Нет, в Институт искусств. В Мичиганский уже все подготовил.

Его голос дрогнул, но я сделала вид, что не заметила этого. Покрутила в руке зонт, слушая мерный стук дождя и шелест мчащих по мокрой дороге шин.

– Думаешь, Тедди станет теперь куда-то поступать? – смотрит на меня Лео.

– Конечно.

На лице брата читается сомнение.

– Он всегда хотел в конечном счете поступить в университет. Вопрос был только в том – когда?

– Нет, – возражает Лео. – Вопрос был только в деньгах.

– Что теперь не является проблемой.

– Поскольку он стал миллионером.

– И? Не будет же он целыми днями купаться в деньгах. Он хочет быть тренером – университетским тренером, – а для этого надо закончить университет. Я уже распечатала для него кипу заявлений, и он обещал их посмотреть. В большинство выбранных мной вузов документы на поступление можно подать в любое время. Он поступит. Я уверена в этом.

– Как скажешь, – отвечает явно неубежденный Лео. – А ты? Решила, что будешь делать, если…

– Не поступлю в Стэнфорд? – выдавливаю я улыбку. – Еще нет.

– Но что, если…

– Я не знаю. Я должна поступить, и все тут.

Документы я подала еще осенью, но решение по моему заявлению было отложено. Это лучше, чем отказ, но я все равно страшно расстроилась. С тех пор я по настоянию тети Софии отправила кучу заявлений и в другие вузы – всего в восемь – так сказать, для подстраховки. Но для меня запасного плана просто не существует. С самого детства моей единственной целью был Стэнфорд.