Читаем Бич Божий полностью

Гунны увидели, что языки пламени добрались до двери, и возбуждённо зашумели. Один из них метнулся по двору с охапкой соломы и хвороста, швырнув их в запылавший костёр, а потом отскочил в сторону, чтобы избежать атаки римлян из башни. Вслед за ним тот же трюк проделал второй гунн, затем третий. Четвёртый был убит, однако огонь трещал, и костёр вовсю горел. За едкой пеленой дыма никак не удавалось что-либо различить. Силасу и мне пришлось спуститься на первый этаж и посмотреть, как развиваются события, из нижних окон. Запертые в подвале коровы бились в панике, а их глаза закатились, когда они стали отчаянно дёргать за привязи. Дым проникал через каждую щель в двери и взвивался вверх. Я услышал, как закашлялись находившиеся на верхних этажах римские солдаты. Жар нарастал.

Сверху донёсся вопль. Стрела попала ещё в одного римлянина.

— Выпустите меня! — закричал Евдоксий, привязанный к столбу. — Ведь они хотят меня освободить! Если вы отдадите меня гуннам, я попрошу их вас пощадить. Да и кому нужна ваша ничтожная жизнь!

— Не слушайте его! — заорал я, не обращаясь ни к кому в отдельности.

— Когда станет совсем плохо, мы выпустим скот, — шепнул мне Силас. — Юлий и Луций будут поджидать гуннов с самострелами. Нам надо убить побольше врагов, и тогда уцелевшие устанут от этой игры.

— Цельтесь в их вожака, если сможете, — посоветовал я солдатам с самострелами. — Это он не позволяет им сдаться.

Гунны запели песню смерти, предназначенную нам. Теперь каждый третий с обеих сторон был убит или ранен.

Скилла выжидал целый час, пока языки огня уничтожали дверь снаружи, а его воины выбивали из потолка кухни тяжёлую перекладину. Гунны воспользовались колунами, чтобы заточить её туповатый конец, а затем просверлили дырки и приделали ручки.

Прежде я не замечал у кочевников подобной технической смётки. Эта перекладина должна стать тараном. В сражениях они проявляли изобретательность, а вот к хозяйству и земледелию были совершенно равнодушны.

Наконец огонь начал гаснуть. Дверь ещё держалась на петлях, но покоробилась и потемнела от копоти. В небо взлетела новая стая стрел. Она обеспечивала прикрытие, пока гунны раскачивали таран. Перекладина с грохотом ударялась в дверь снова и снова. И в конце концов пробила её.

— Вперёд, — воскликнул Скилла.

Гунны швырнули перекладину внутрь и обнажили мечи.

Однако внезапно дверной проем заполнили рога и копыта, а мы выстроились на флангах. Скот вклинился в ряды устремившихся в крепость гуннов подобно карфагенским слонам. Гунны старались отпихнуть коров и пробраться вперёд, но преимущество оставалось за нами. Рога изгибались и пронзали варваров, а копыта давили упавших. В этот момент, вызвав новое смятение в отряде гуннов, вниз полетели камни и дротики. Ещё два воина пали в водовороте битвы. У нападавших хватило ума пропустить к выходу ревущее стадо, но скорость уже была утрачена. Когда уцелевшие гунны вновь столпились у двери, решив прорвать оборону, мы смогли встретить их во всеоружии.

Щёлкнули спусковые крючки самострелов, и очередная пара гуннов упала, обливаясь кровью. Они придавили стоявших за ними и разрушили линию обороны. Чёрт побери, среди них не было Скиллы! Преимущество, бывшее у воинов-всадников в обычном бою, исчезло в тесном, замкнутом пространстве. И я понял, что неудачи разъярили противников. Если мы проиграем, они нас не пощадят.

Солдаты Силаса отчаянно пытались перезарядить свои самострелы, поднимаясь по лестнице, а гунны просто натягивали тетивы луков и выпускали стрелы.

Луций и Юлий скатились вниз со ступеней.

Гунны всё же прорвались наверх, и теперь на них обрушился наш железный котёл для супа, сбив атакующих с ног. Копья и дротики пролетели мимо гуннов, так и не поразив цель. Одно копьё ударило мимо, а второе перехватили и отшвырнули в сторону. Мы изо всех сил оборонялись на лестнице. Скилла увидел меня среди римлян, преграждавших путь варварам. И пока я с мрачной решимостью пронзал неприятелей мечом, я уловил выражение его глаз, словно говоривших: «Ну сейчас-то я тебя прикончу!»

Вдруг кто-то, стоявший за нами, окликнул воинов по-гуннски знакомым раздражённым голосом:

— Я министр Аттилы, и вы мне за всё ответите! Сражайтесь смелее! Где ваши мечи?

Евдоксий!

— Как же он смог освободиться? Кто его развязал? — гневно воскликнул я.

— Один солдат по глупости отпустил его, подумав, что он сумеет договориться с гуннами, — пояснила Юлия. Она находилась со мной рядом и передавала дротики, которые можно было метнуть. — А грек тут же перерезал горло своему благодетелю и выпрыгнул из окна.

— Подожгите центральные балки, и башня рухнет! — посоветовал Евдоксий.

— Эй, возьмите ещё один самострел! — скомандовал Силас и ударил щитом какого-то гунна. Он был ранен, истекал кровью, и никто не откликнулся на его приказ.