Поколебавшись, Жорик поднялся, подошел к шеренге и встал в ней вторым справа между пахнущим дешевым табаком крепышом и худосочным мужчиной. Ковалев выглянул за дверь, кому-то что-то сказал, и вскоре в кабинет вошел стройный парень, лет двадцати двух, приятной наружности, одетый в темные брюки и светлую рубашку. Парень чувствовал себя не в своей тарелке и заметно волновался.

— Представьтесь, пожалуйста, — обратился к нему майор.

— Дмитрий Томилин.

Ковалев ободряюще кивнул парню:

— Очень хорошо. Где и кем вы работаете?

— В ка… — у парня пересохло в горле. Он прокашлялся, сглотнул и снова начал: — В кафе «Аладдин» официантом.

Ковалев широко улыбнулся, выказывая Томилину расположение.

— Прекрасно. Расскажите, что произошло в воскресенье вечером третьего мая.

Томилин перемялся с ноги на ногу и, стараясь не смотреть в сторону стоявших у стены мужчин, нерешительно заговорил:

— В воскресенье вечером я работал в кафе. Примерно около десяти часов вечера я обслуживал клиентов в одном из кабинетов, убирал со стола грязную посуду. В этот момент за стенкой раздались выстрелы. Стреляли из автоматического оружия. Я выскочил за дверь и в коридоре столкнулся с человеком с автоматом в руках и маске. Я ужасно испугался, подумал, что человек убьет меня, и попросил его не стрелять. Но он даже не взглянул в мою сторону. Прошел мимо, шагнул в дверь и исчез в темноте. — Парень замолчал, застыв в напряженной позе.

Майор поощрил официанта взглядом.

— Очень хорошо, Дима. — Ковалев прошелся по кабинету, а потом с теплыми, отеческими нотками в голосе произнес: — А теперь, парень, посмотри на стоящих у стены людей. Нет ли среди них того человека, что встретился тебе в коридоре кафе в воскресный вечер?

Ковалев повернулся к шеренге мужчин. Повернулся к ней и Томилин. Он беглым взглядом осмотрел лица людей и отрицательно покачал головой:

— Нет, товарищ майор, я не могу узнать. Он был в маске.

Голос у Ковалева стал просительным.

— Посмотри, Дима, еще раз внимательней. Очень важно, чтобы ты его опознал. Не бойся, он уже не опасен и не сможет сделать тебе ничего плохого. Может быть, комплекция фигуры, глаза одного из мужчин покажутся тебе знакомыми.

Томилин поколебался, потом снова прошелся взглядом по лицам и, задержавшись на небритой физиономии Привольнова, негромко сказал:

— Вот этот немножко фигурой похож.

Черты лица следователя хищно заострились. Он почему-то напомнил Жорику шакала, который вот-вот набросится на свою жертву.

— Который?

Официант отвел глаза.

— Второй справа, — выдавил он и поспешил добавить: — Но я не вполне уверен.

Майор не смог сдержать вздоха облегчения:

— Все, и на этом спасибо! Сейчас оформим протокол опознания, и вы свободны.

Десять минут спустя с формальностями протокола было покончено, мужчины и официант покинули кабинет, а Жорик и следователь снова сели на свои места.

— Итак, гражданин Привольнов, — произнес майор. — Признаете ли вы себя виновным в убийстве пока троих человек?

После проведенного опознания Жорик замкнулся в себе. Он сцепил жилистые руки в замок, положил на колени и угрюмо заметил:

— Я не силен в Уголовно-процессуальном кодексе, но и то вижу, что ваше дело шито белыми нитками. Вы для себя давно уже решили, что я преступник, а остальное для вас лишь формальности. Я понимаю ваше желание поскорее спихнуть на меня это дело, но у вас ничего не выйдет. Официант меня не узнал.

— То есть как это не узнал? — Ковалев поднял лист бумаги и потряс им. — Вот подписанный Томилиным протокол опознания.

— Но он же не уверен, что в коридоре столкнулся именно со мной.

— Ну, уверен не уверен, а из пятерых представленных для опознания людей он выделил именно вас! — парировал следователь.

Жорик презрительно скривил губы:

— Меня трудно было не выделить. Я небритый, плохо одетый, похожий на бича тип. Собственно говоря, таковым я и являюсь, — он горько усмехнулся, — в то время как стоявшие рядом со мной мужчины были хорошо одеты и гладко выбриты.

Ковалев с задумчивым видом потер подбородок:

— Значит, добровольного признания не будет?

— Нет! — уперся Жорик.

Следователь некоторое время сидел, глядя куда-то вниз, в пол, в одному ему видимую точку, затем поднял голову.

— Хорошо, — сказал он голосом оптимистично настроенного человека. — В таком случае постепенно, шаг за шагом, будем доказывать вашу вину. А для начала поедем на «выводку» — сгоняем на место преступления, а потом предъявим вам официальное обвинение.

Майор встал из-за стола.

ЖОРИК

Привольнов Георгий родился тридцать шесть лет назад в сельской местности неподалеку от большого города, а позже с матерью переехал жить в сам город. Отца у Привольнова не было. Нет, был, конечно, просто Жорик его не помнил. «Бросил нас, когда ты маленький был», — рассказывала мать. И сколько бы ни допытывался Жорик, где он и что собой представляет, мать только разводила руками и говорила: «Понятия не имею. Как уехал, с тех пор ни слуху ни духу».