Читаем Библейские игры полностью

2. Следует ли Иисусу верить в сказку евреев и принимать доказательства их долгого путешествия? Он так и делает, несмотря на свои подозрения, заключая с ними мирный договор, чтобы через три дня убедиться в своей глупости. Договор несправедлив, потому что Случай (или Бог) делают его нестабильным при альтернативе, которую Иисус не рассмотрел — сражаться с евреями — когда отбросил свои подозрения и не посоветовался с Богом.

3. Следует ли Соломону исполнить свой приказ рассечь надвое ребенка, являющегося предметом спора? Его мудрость и проницательность видны, когда он оценивает реакцию женщин на свой приказ, основанный на игре, в которую, как он предполагает, они играют, а потом отменяет приказ, отдавая ребенка протестующей матери. Мораль, кажется, такова, что судья мудр, если обманывает тех, чей спор он пытается рассудить таким образом, чтобы выяснить, кто из спорщиков говорит правду.

Эти решения поднимают интересную этическую проблему: может ли обман служить делу справедливости и мудрости? Справедливое соглашение было заключено между Раав и израильскими шпионами, потому что она обманула своего царя; и Соломоново решение оправдало себя, потому что он обманом заставил мошенницу думать, что ждет одобрения своего приказа. Даже евреями можно восхищаться за их стратегическую проницательность, хотя они и навязали ни в чем не повинному и недостаточно богобоязненному Иисусу несправедливое соглашение.

Эти истории затрагивают сложный философский смысл, касающийся моральности обмана, особенно когда он тесно связан со справедливыми соглашениями и мудрым судом. Как я заметил, честность Соломона повсеместно превозносится, но можно представить себе и гениальные судебные игры, в которых выбирается только полуправда, или которые не помещают выбранную информацию в нужный контекст.

Предполагается, что своды законов должны уберегать от этого, но они, конечно, не совершенны. Беспринципные личности, без Соломоновой предрасположенности к судебным суждениям, могут преуспеть в подрыве соглашений и свержении тех, кто судит. Библейские истории учат нас, что при таких проблемах очень важны хорошее знание и здоровое уважение к стратегическим слабостям в конкретных ситуациях.

Мораль становится пустой, если ее не оберегать и усиливать, что к своему стыду познал Иисус. Эти стражи морали могут быть явными, как те, к которым прибегли Раав и соглядатаи, или сокрыты в самой природе игры, как в игре с блудницами, которые не были достаточно искушенными, чтобы разглядеть мотивы Соломона. Я, однако, нахожу судебные схемы, подобные Соломоновым, опасными, потому что их расчет на наивность игроков иногда может и не оправдаться.

Царей и цариц и им подобных, выступающих в роли игроков в библейских играх в Ветхом Завете, можно найти, начиная с Первой книги Самуила. Три основных израильских царя в Ветхом завете — это Саул, Давид и Соломон (о котором я говорил в предыдущей главе как о царе и необычайно мудром человеке). В этой главе я буду обсуждать определенный период правления Саула, включая его борьбу с Давидом, а в восьмой главе — некоторые эпизоды из жизни Давида.

В этой главе я также расскажу историю царя-неизраильтянина, чье правление было полно интриг. В центре анализа будут его взаимоотношения со своей второй царицей, Есфирь. Так развитие этих взаимоотношений зависит по большей части от борьбы за власть Есфирь со своим главным противником Аман, я считаю этот конфликт «царским». С другой стороны, я считаю, раннюю борьбу царя с первой царицей Астинь не столько борьбой за царские прерогативы, сколько борьбой между полами. Соответственно, я анализирую ее в восьмой главе.

Царский конфликт мало отличается от других форм конфликтов и интриг, проанализированных в этой книге. Приглушенный конфликт Саула с Богом и Самуилом в начале своего правления кажется больше результатом жгучей ревности, которую чувствовали к нему его противники. Это чувство сродни ревности, которая побудила Каина убить Авеля, когда его отвергли, как и Бога и Самуила, чем какой-то особенной царской эмоции.

Если царский конфликт и отличается от других форм конфликтов, то, возможно, лишь априорной законностью, которой обладает царская власть.

Можно ожидать, что особы, обладающие царской властью, вступают в конфликт с определенными преимуществами, которые делают их более могущественными игроками. Как показывает проблема Саула, эти прилагающиеся преимущества существенны только тогда, когда им не противостоит Бог.

Когда завоевание и заселение Ханаана завершилось, Самуил стал первым пророком и судьей Израиля. Когда старейшины Израиля попросили его назначить царя, который бы правил нами как другими народами» (Первая Книга Самуила 8:5), Самуил пришел в негодование. Именно Бог сказал Самуилу: