Читаем Библейская правда полностью

Уже в который раз я спрашиваю себя: для чего Бог встревает в сторические события, не спросясь, является на сцену и начинает высокопарно держать речь? Зачем Он каждый раз напоминает о Своих выдающихся заслугах? Мы уже знаем, насколько велико Его «могущество». Филистимляне несколько веков угнетали евреев, пока, наконец, не явился сильный еврейский вождь, который положил конец этому беззаконию. Если бы Господь был действительно могуч, почему Он этого не сделал Сам, не дожидаясь появления на свет Давида? Почему Иисусу Навину, почему Самсону не помог избавить Свой народ от угнетателей? Не смог, без помощи Давида, изгнать маленькое племя, которое владело всего одним городом. Так чего же Он стоит?

И теперь, когда уже всё решено, Он является со своими глупыми прогнозами. Но ведь Он же ещё Аврааму обещал, что его потомки будут спокойно и вольготно жить на земле Обетованной. Не сбылось! Теперь Он то же самое обещает Давиду. Не сбудется!

«Я утвержу престол царства его навеки», — говорит Он, имея в виду Соломона. Не утвердил!

Сразу же после смерти Соломона половина царства была отторгнута от престола Давида. И обе эти половинки, раздираемые междоусобными войнами, вскоре ослабели, и были разгромлены более сильными язычниками. И заникли на долгие века. И Бог не спас их.

«Если он согрешит, Я накажу его». Во второй половине своего сорокалетнего правления Соломон повернулся к Иегове задом, стал служить другим богам, ставил им капища и жертвенники. И не был наказан. Прекрасно дожил до конца своих дней, в роскоши и довольстве, окружённый сотнями жён и наложниц. И умер своей смертью. И, будучи стариком, даже ни разу не заболел, не дав Библии возможности представить эту болезнь, как наказанье Божье. А вот верный раб Божий Давид в не такой уж старости (он умер в семьдесят лет) был очень болен и немощен.

Увидев, что Соломон грешит, Господь счёл своим долгом явиться к нему с заявлением, что забирает назад клятву, данную Давиду. За тяжкие грехи Соломона, поклялся Он, будет наказано его потомство. Но почему же не сам Соломон? Так надо. «Я сказал». Что же это за клятвы такие, которые даются и забираются? Почему Господь не предусмотрел отступничество Соломона, и не сказал Давиду, что в этом случае клятва аннулируется?

Тысяча вопросов, на которые у Библии нет ответа.

Но Давид никаких вопросов Господу не задавал. Он был безмерно счастлив, что Господь снизошёл до приватной беседы. Царь был так растроган, что позволил себе смелое сравнение. Он сказал, что Господь поступает по — человечески. Потрясающе!

«Кто я, Господи, что Ты меня так возвеличил? И этого ещё мало показалось в очах Твоих, Господи мой, но Ты возвестил ещё о доме раба Твоего вдаль. Это уже по — человечески, Господи мой, Господи» (2. Цар. 7.18— 19).

____________________

Давид одержал несколько побед над филистимлянами и моавитянами. Ужас Господень шёл впереди его войска. Потому что Давид не брал пленных. Всем захваченным солдатам противника тут же рубили головы.

Он не жалел и мирных жителей взятых городов. Горожан собирали на центральной площади и, независимо от пола и возраста, укладывали на землю плотными рядами, одного возле другого. И мерили верёвкой, потому что считать было недосуг.

«Две верёвки на умерщвление, а одну верёвку на оставление в живых» (2. Цар. 8. 2)

Оставляли в живых каждого третьего. Но этот третий завидовал мёртвым. Потому что, до конца своих дней, должен был каторжно трудиться в каменоломнях, рудниках, на лесоповале. Может ли быть нечто ужаснее таких зверских расправ над мирными жителями? Может.

Победив аммонитян и захватив их столицу Равву, «взял Давид венец царя их с головы его, — а в нём был золота талант и драгоценный камень, — и возложил его Давид на свою голову, и добычи из города вынес очень много. А народ, бывший в нём, он вывел, и положил их под пилы, под железные молотилки, под железные топоры, и бросил их в обжигательные печи. Так он поступил со всеми городами Аммонитскими» (2. Цар. 12. 30— 31).

Вот какие богоугодные подвиги во славу Господа совершал Давид — белокурая бестия!

Замечу, кстати, что моавитяне и аммонитяне не были какими — то презренными и проклятыми Ноем хамитами. Это были те же братья — семиты, потомки Лота, племянника Авраама. (Быт.19. 38). Это были потомки благословенного Сима.

Впрочем, мне не жалко ни тех, ни других. Потому что они были рабами не нашего Бога.

Больше всего мне, представьте себе, жалко царя Давида. Как ему приходилось тяжело, бедняге! Особенно — после захвата Раввы. Как он не свернул себе шею, возложив на себя золотой венец, в котором был талант золота?

А талант, дорогие дети, весил в то время ни много, ни мало — тридцать четыре килограмма.

Эта победа, как и победа в поединке над Голиафом, была приписана героизму Давида. Иоав уже ночью взял бы Равву, но медлил с последним штурмом. Он послал Давиду гонца с просьбой поспешить, пока Равва не пала. Потому что, в этом случае, вся слава достанется не царю, а ему, Иоаву. И царь поспешил, и во главе войска вошёл в город.