Читаем Библейская правда полностью

“ И злой дух от Бога напал на Саула, и он сидел в доме своём, и копьё его было в руке его, а Давид играл рукою своею на струнах. И хотел Саул пригвоздить копьем Давида к стене, но Давид отскочил от Саула, и копьё вонзилось в стену; Давид же убежал и спасся в эту ночь» (1. Цар. 19. 9— 10)

Мелхола укрыла Давида и обманула слуг царя, пришедших убить его. Она спустила мужа по верёвке из окна (библейский «Декамерон»!) а вместо него положила в постель… угадайте, что? Никогда не отгадаете! Полено? Мешок с песком? Слугу? Козлика?

Ни то, ни другое, и третье. Она положила… статую!

«И пришли слуги, и вот, на постели статуя, а в изголовье её козья кожа» (1. Цар.19.16).

Помилуйте, господа дееписатели! В каком городе это происходит? В древнем Риме? В Афинах? В Александрии? В Иерусалиме времён Ирода Великого, когда римские статуи торчали тут и там, на каждом шагу? Вы, что ли, забыли вторую заповедь Господню, в которой говорится: не создавай себе кумиров? Забыли законы Моисея, запрещающие делать какое либо изображение того, что на небе и на земле?

Неужели законы Моисея не исполнялись в те времена? Неужели пророки и судьи смотрели на это беззаконие сквозь пальцы? Неужели были резчики и скульпторы, которые занимались изготовлением статуй?

Неужели они имели заказы?

Кого изображала эта статуя? Гермеса? Аполлона? Ахилла? Когда и каким путём проникла эта языческая статуя во дворец Саула?

Только за одно это Саул заслуживал разжалования из царей в рядовые евреи. Если бы Бог Иегова не был так милосерден, Он должен был уже давно испепелить этого отступника от истинной веры. Нет, что ни говорите, Саул не был евреем! Он был язычником, филистимлянином! И поэтому его дворец был полон деревянных идолов, изображающих Хамоса, Молоха и других антисемитских богов.

Вот какую бурю гневных чувств и вопросов вызвала во мне не в меру находчивая Мелхола со своей дурацкой статуей.

Но, с другой стороны, может быть, я напрасно горячусь? Может быть, Мелхола вовсе и не была так глупа. Может быть, она страдала от невнимания со стороны любимого мужа. И поэтому приказала изготовить некую, совершенно безобидную статую мужчины, которая согревала её в постели в долгие ночи одиночества.

От злости и досады Саул слегка помешался. Сняв царские одежды, он вышел из дворца, и побрёл босиком по пыльным дорогам, пророчествуя на ходу. Смысл его пророчеств Библия не приводит.

Дойдя до дома, в котором Самуил прятал Давида, Саул разделся догола, и в таком нелицеприятном виде предстал перед изумлённым старцем.

«И снял он одежды свои, и пророчествовал перед Самуилом, и весь день тот и всю ту ночь лежал неодетый; поэтому говорят: „неужели и Саул в пророках?“ (1. Цар. 19.24).

____________________

Давид понял, что от чокнутого царя нельзя ждать ничего хорошего, и поэтому решил удалиться в политическую эмиграцию. Но перед тем он встретился с любимым Ионафаном.

И хотя Ионафан горячо убеждал друга, что тому не грозит опасность, Давид не верил. «Царь знает о наших отношениях, — сказал он, — и поэтому не открывает тебе своих замыслов. Но задай ему несколько отвлеченных вопросов. По тону его ответов можно будет судить, ищет ли он моей смерти. Если да, то лучше мне умереть от руки твоей».

«Ты же сделай милость рабу твоему, ибо ты принял раба твоего в завет Господень с тобою. И сказал Ионафан: если я узнаю наверное, что у отца моего решено злое дело совершить над тобою, то неужели не извещу тебя об этом?» (1. Цар. 20. 8— 9).

Слова «ты принял раба твоего в завет Господень с тобою» означают, что Давид и царевич поклялись именем Господа, что будут любить друг друга и не расстанутся до самой смерти. Ионафан не только заверил друга, что не допустит его гибели, но просил Давида поклясться, что в случае его, Ионафана, смерти Давид возьмёт под защиту его наследников. И Давид поклялся.

«И заключил Ионафан завет с домом Давида. И снова Ионафан клялся Давиду своей любовью к нему, ибо любил его, как свою душу» (1. Цар. 20. 16— 17).

Предполагая, что за царевичем могут следить, Давид научил его тайным сигналам, которые тот может подать ему издалека.

Саул как будто уже не гневался на зятя. Он даже выражал сожаление, почему тот не приходит к обеду. Но стоило Ионафану сказать несколько слов в оправдание Давида, как у Саула начался припадок бешенства.

«Тогда сильно разгневался Саул на Ионафана и сказал ему: сын негодный и непокорный! Разве я не знаю, что ты подружился с сыном Иессеевым на срам себе и на срам матери твоей? Ибо во все дни, доколе сын Иессеев будет жить на земле, не устоишь ни ты, ни царство твоё; теперь же пошли и приведи его ко мне. Ибо он обречён на смерть» (1. Цар. 20. 30— 31).

Видите, Саул называет тесную дружбу своего сына с Давидом позорной, срамной, аморальной.

Ионафан убедился, что опасения Давида обоснованы, и пошёл на условленное место, чтобы навсегда проститься с любимым другом.

«Давид поднялся с южной стороны, и пал лицом своим на землю, и трижды поклонился; и целовали они друг друга, и плакали оба вместе, но Давид плакал более» (1. Цар. 20. 41).