Читаем Библейская правда полностью

Повторяется история Иосифа Прекрасного. Смазливый юноша, умеющий играть на гуслях (обычно это было занятием женщин), разумный в речах, то есть, понятливый, не мог не понравиться стареющему царю. И царь возвысил его, сделал своим оруженосцем.

«Опять вы на что — то намекаете!» — воскликнет некий читатель, или, скорей всего, некая читательница, старая целомудренная дева, которая часто видит во сне, как её насилуют.

Нет, я отнюдь не намекаю. Я говорю об этом прямо и открыто. Как говорили об этом драматурги Древней Греции и поэты эпохи Возрождения. Никто тогда не стыдился об этом говорить. Религиозные запреты ещё не были так сильны.

Весталки в римских храмах бесплатно отдавались прихожанам. При вакханалиях каждый имел, кого хотел, не взирая на половую принадлежность. Огромные фаллосы возвышались в храмах египетских.

И нежная взаимная любовь двух мужчин не была чем — то зазорным и экстравагантным.

Гомосексуальные связи в древности были обычным делом. Постоянно кто — то с кем — то воевал. Солдаты долгое время проводили в походах.

Пастухи годами не видели своих семей. Рабы не имели возможности заплатить вено за жену. Тысячи мужчин выполняли каторжные работы, строя города, добывая камень и руду, вырубая леса.

Сохранялось природное равновесие полов, но у людей состоятельных было по десятку жён и наложниц. Поэтому женщин на всех не хватало. Что должны были делать бедняки? Отдавать свою энергию таким же беднякам, которые также не могли себе позволить иметь жену.

А цари и вельможи могли себе позволить иметь не только наложниц, но и наложников. Не зря дееписатели особо подчёркивают, что Давид был белокурым (большая редкость среди восточных людей!), имел красивые (возможно, голубые) глаза и приятное (возможно, белое, нежное, девичье) лицо.

Но, в то же время, слуги Саула говорят о нём, не как о юнце, а как о зрелом муже, воинственном, умудрённом, рассудительном. Странные расхождения. Вполне возможно, что сведения о Давиде были почерпнуты из разных легенд и неумело скомбинированы в одной «правдивой», «исторической» Книге. Дальнейшие текстовые несовпадения подтверждают эту догадку.

Итак, амаликяне были разбиты вдребезги.

Но неунывающие филистимляне, возродившись после сокрушительного поражения, которое нанесли сами себе, воспряли духом, и снова пошли войной на Саула.

Два войска сошлись у безымянной долины, посреди которой рос единственный дуб. Но никто не решался начать первым. Воины, расположившись на противоположных скатах гор, покрикивали друг на друга, матерились, бряцали оружием, но дальше этого дело не шло.

«И выступил из стана Филистимского единоборец, по имени Голиаф, из Гефа; ростом он — шести локтей и пяди. Медный шлем на голове его; и одет он был в чешуйчатую броню, и вес брони его — пять тысяч сиклей меди; медные наколенники на ногах его, и медный щит за плечами его. И древко копья его, как навой у ткачей» (1. Цар. 17. 4— 7).

Голиаф был велик и могуч, как дубовый шкаф старой работы. На нём были медные доспехи весом в сорок килограммов. Его можно было выгодно продать вместе с доспехами в сборный двор, где скупают цветные металлы.

Этот сверкающий на солнце медный истукан хвастливо прохаживался перед строем филистимлян, и одним своим дурацким видом оскорблял достоинство евреев, задевая их национальную гордость. Он громко вызывал на поединок любого израильтянина, который был бы готов отдать Богу душу. Но таких почему — то не находилось.

«И сказал Филистимлянин: сегодня я посрамлю полки Израильские; дайте мне человека, и мы сразимся вдвоём. И услышал Саул и все Израильтяне эти слова Филистимлянина, и очень испугались, и ужаснулись» (1. Цар. 17. 10— 11).

Видите, сколько страху нагнал Голиаф израильтянам, звеня блестящей медной кольчугой и пуская в стан противника солнечные зайчики.

И тут Библия, как ни в чём, ни бывало, заново знакомит нас с Давидом, позабыв, что уже представляла его нам. Рассказывает, что Давид был сыном Иессея, у которого было восемь сыновей. Хотя мы уже убедились, что их было семеро.

Трое старших братьев Давида находились в ополчении. Иессей послал им подкрепление: хлеба и сушеные зёрна. И десять сыров в дар их полковнику. Чтобы присматривал за его парнями и не сильно выталкивал их вперёд.

Разыскав братьев, Давид вежливо справился об их здоровье.

«Какое там здоровье, — хмуро отвечал один из них. — Посмотри на это филистимское чудище, которое поносит нас матерными словами.

Чувствуем, что приходит наш конец».

В народе распространился слух, что тому смельчаку, который выступит против Голиафа и победит его, царь отдаст в жёны свою дочь и половину царства. Заинтригованный Давид начал усиленно расспрашивать ополченцев, правда ли это.

«И услышал Элиав, старший брат Давида, что говорил он с людьми, и сказал: я знаю высокомерие твоё и дурное сердце твоё; ты пришёл посмотреть на сражение» (1. Цар. 17. 28)

Элиав отлично знал своего младшего братишку, которого возбуждал запах человеческой крови. В дальнейшем мы не раз убедимся, что сердце будущего царя действительно было злым и жестоким, а в голове рождались нечестивые замыслы.