И сделала. Умылась, намазалась, нарядилась, пришла, открыла и легла. Но Вооз был сильно пьян, и не сказал ей, что надо делать. Мало того, ночью проснулся «и содрогнулся, приподнялся, и вот, у ног его лежит женщина».

«Вооз сказал: благословенна ты от Господа, дочь моя. Это последнее твоё доброе дело сделала ты ещё лучше прежнего, что ты не пошла искать молодых людей. Итак, дочь моя, не бойся, я сделаю тебе то, что ты сказала, ибо ты женщина добродетельная». (Руфь. 3. 8— 11).

Этот Вооз был очень славный и прозорливый человек. Обнаружив у себя под одеялом красотку, наряженную и напомаженную, как проститутка, он сразу понял, что она — женщина добродетельная. Он много выпил на ночь. «развеселил сердце своё», и не помнил, дошло между ними к чему — нибудь, либо нет. Но как человек порядочный и дальний родственник, всё же посчитал своим долгом жениться на Руфи.

Впрочем, был ещё более близкий родственник, и его нельзя было обойти. Вооз сказал Руфи, которую он, почему то, не распознал, чтобы она и в следующую ночь переспала с ним, а жизнь покажет: вдруг тот родственник откажется купить поле Ноемини и поле Руфи, на которые имел предкупное право. Руфь переспала и получила в уплату шесть мер ячменя.

Всё кончилось благополучно, к всеобщему удовольствию. Тот родственник отказался от полей и от Руфи. И в подтверждение отказа обменялся сапогами с Воозом перед свидетелями, старейшинами города. Такой был тогда обычай. Вооз женился на добродетельной девушке, и «Бог дал ей беременность». И она родила Овида, дедушку царя Давида.

О, если бы все библейские истории так славно заканчивались! Ни одной язвы, ни одного трупа, одна Божья благодать. В принципе я ничего против таких дамских сериалов не имею. Но имею несколько существенных замечаний.

Первое. Почему богатый Вооз имел привычку ночевать в скирде, и откуда об этом могла знать Ноеминь, которая в глаза его не видела?

Второе. Почему обе женщины нищенствовали и голодали, если владели полями?

Третье. Действительно ли древние евреи три тысячи лет тому назад носили сапоги?

И последнее. Признавая, что Библия — стопроцентно Святая Книга, всё же не прочь был бы узнать у сведущих людей: сколько процентов святости приходится на брошюрку под названием «Руфь»?

Глава одиннадцатая.

ЦАРЬ ДАВИД — БЕЛОКУРАЯ БЕСТИЯ

власть; и кто скажет

ему, «что ты делаешь»?»

Начиная рассказ о великом царе Давиде, нельзя не упомянуть о его предшественнике, царе Сауле. Эти два имени неразрывно связаны между собой. Становление Давида как личности начиналось при дворе Саула, где молодой герой сделал быструю карьеру, пройдя путь от рядового музыканта — исполнителя, через должность личного оруженосца, до военачальника, командира отряда быстрого реагирования.

Состарившись, пророк и судья народа Самуил поставил своих сыновей судьями над Израилем.

«Но сыновья его не ходили путями его, и уклонились в корысть, и брали подарки, и судили превратно» (1. Цар. 8. 3).

Судью тогда, как видите, не выбирали тайным голосованием. Мудрость, праведность, справедливость — все эти ненужные мелочи не играли никакой роли. Кресло судьи передавалось по наследству. По сути, это был тот же царь, но не именовался так, потому что не было ещё государства. Израильтяне признавали только одного царя — Царя небесного.

Но Господь очень плохо защищал Свой народ. Более двух столетий евреи были под гнётом филистимлян, многочисленного и высокоразвитого народа, жившего на побережье Великого моря, но державшего под контролем обширную территорию южной Палестины.

Вы, конечно, помните, как Ной, с одобрения Господа, проклял Хама и его потомков. Предрёк, что они будут рабами у потомков Сима и Иафета.

Так вот, проклятье пророка не наполнилось. Филистимляне были потомками Хама через его сына Каслухима (Быт. 10. 14). Но почему — то нагло и незаконно властвовали над евреями, потомками Сима. И некому было навести порядок. Впрочем, было кому. Но Господь не хотел влезать во внутрисемейно — народные дрязги.

«И собрались все старейшины Израиля, и пришли к Самуилу в Раму. И сказали ему: вот, ты состарился, и сыновья твои не ходят путями твоими; итак, поставь над нами царя, чтобы он судил нас, как у прочих народов.

И не понравилось слово сие Самуилу. И молился Самуил Господу. И сказал Господь Самуилу: послушайся голоса народа во всём, что они говорят тебе; ибо не тебя они отвергли, но отвергли Меня, чтобы Я не царствовал над ними». (1. (Цар. 8. 7— 8)

Самуил, защищая обиженного Господа, пытался воздействовать на старейшин методами устрашения. Он нарисовал им впечатляющую картину того, что ждёт их под властью царя.