Читаем Безжалостное небо полностью

— Мы стоим на первом месте в мире по количеству самоубийств на душу населения, а по уровню потребления алкоголя в нашей стране ничуть не уступаем самым прогнившим капиталистическим странам. К тому же у нас самая низкая в мире рождаемость. И поскольку правительство обеспокоено этим обстоятельством и, несомненно, стыдится признаться в собственном бессилии, то оно находит выход во лжи.

— Ну, — напомнил Йенсен, — что же все-таки случилось в сентябре?

— Постойте, я хочу закончить свою мысль. И что делают потом? Потом наказывают рабочего за то, что его вынудили стать алкоголиком, подобно тому как наказывают людей, которых вынудили жить в плохих квартирах. Рабочих наказывают и за то, что никто не научил их находить в работе источник радости. Людей даже заставляют отравлять тот самый воздух, которым им затем приходится дышать. И все классы общества вынуждены страдать от этого своеобразного наказания. И только спекулянты, которые имеют возможность жить за границей или покупать себе виллы в лесу или на островах в шхерах, избегают этого наказания. Все это связано одно с другим, произрастает из одного прогнившего корня. Теперь вы понимаете, почему моя работа была для меня невыносимой?

Йенсен не сразу ответил. Уставившись в одну точку, не глядя на человека, лежавшего на диване, он спросил:

— Именно такие идеи вы и выдвигали во время демонстраций?

— Да, в числе многих других. Впрочем, выдвигали — не то слово. Мы не открывали ничего нового. Мы хотели скорее напомнить людям о том, что существует явление, которое им хорошо знакомо, хотя правительство сделало все, чтобы заставить народ забыть о нем.

— Что вы имеете в виду?

— Классовую борьбу. У вас есть еще вода?

Йенсен снова наполнил пластмассовый стаканчик.

— Спасибо. Можно задать вам вопрос?

— Пожалуйста.

— Вы сами пьете?

— Да, — сказал Йенсен. — По крайней мере раньше пил.

— Ежедневно?

— Да.

— Почему?

— По той же причине, по какой вы принимаете таблетки. Чтобы заглушить боль.

— Это единственная причина?

Йенсен несколько долгих секунд смотрел на лежащего. Наконец он сказал:

— Давайте вернемся к тому, что случилось в сентябре.

— Я не могу этого объяснить. Все изменилось. И все изменились.

— Каким образом изменились вы сами?

— Сам я не изменился. По крайней мере я этого не заметил. Изменился окружающий мир. Вам это кажется странным?

— Да.

— Это и в самом деле было очень странно.

— Когда вы впервые обратили на это внимание?

— В третью субботу сентября. Двадцать первого числа.

— В какой связи?

— Обычно наши демонстрации происходили по субботам.

— Я знаю.

— Мы руководствовались чисто практическими соображениями: по субботам большинство людей не работает и находится дома. В эту осень мы активизировали свою деятельность в связи с предвыборной кампанией. Конечно, мы не надеялись достичь значительных успехов. Пропагандистская машина коалиционных партий работала на полных оборотах всю весну и лето. В их распоряжении были все средства. У нас же не было ничего. О победе на выборах и речи быть не могло, но нам было известно…

Он вздрогнул и прислушался. Его взгляд метнулся к двери.

— Не обращайте внимания, — сказал Йенсен. — Это всего лишь алкоголик, который шумит в своей камере. Продолжайте.

— Нам было известно, что в высших сферах проявляют беспокойство. Процент избирателей, принимающих участие в выборах, с каждым разом становился все ниже. Естественно, это раздражало профсоюзных боссов и лидеров социал-демократической партии. По своему тупоумию они не могли понять, почему народ отказывается голосовать за их превосходную систему. Те же, кто на деле управлял страной, конечно, понимали причины. Именно поэтому избирательная кампания на сей раз велась так интенсивно и широко.

— Что же вы предприняли?

— Мы стремились всячески усилить их раздражение. Поэтому решили проводить демонстрации чаще. Между прочим, это вначале не возымело действия. Народ столь же трудно было раскачать, как и раньше. До субботы 21 сентября.

— У вас в тот день была демонстрация?

— Да. Мы организовали марш протеста под лозунгом борьбы с империализмом. Как обычно, демонстрация должна была начаться в пригородах и направиться к центру города. Она должна была завершиться митингом. Все было спланировано заранее.

Йенсен кивнул.

— Вместе с двумя товарищами я на такси поехал к месту сбора. Линотипист с женой. Мои лучшие друзья. Мы были однолетки и состояли в одном союзе. Знали друг друга много лет. Часто приходилось работать вместе.

— Где?

— Мы печатали листовки, рисовали афиши, изготовляли плакаты и лозунги. И многое другое. У нас был ротатор, и мы печатали небольшую газету, которую распространяли среди членов нашего союза. Повторяю, мы знали друг друга давно и были хорошими друзьями.

— У них были дети?

— Нет.

— Какая профессия была у женщины?

— Она работала в архиве Министерства юстиции. Позднее оказалось, что…

— Продолжайте.

— Нет. Ничего.

— Вы сами женаты?

— Нет. Почему вы об этом спрашиваете?

— Привычка, — сказал Йенсен. — Итак, вернемся к субботе.