Читаем Безжалостное небо полностью

— Откуда мне знать? Полиция, правда, арестовала несколько человек.

— Какая полиция?

— Не знаю. Говорили, будто тайная полиция.

— У нас нет тайной полиции.

— Ах, вот как? Нет тайной полиции?

— Нет. Сколько человек было арестовано?

— Всего несколько человек. И еще несколько скрылись сами.

— Куда?

— Не знаю.

— А вы интересуетесь политикой?

— Нет.

— Вы голосуете на выборах?

— За всеобщее взаимопонимание? Конечно.

Женщина беспокойно зашевелилась.

— Это неправда, — сказала она тихо.

Мужчина посмотрел на нее с несчастным видом.

— Ну, если говорить откровенно, раньше голосовали, а теперь уже не голосуем. Но ведь это не преступление, верно?

— Нет.

Мужчина пожал плечами.

— Зачем голосовать, — сказал он. — Все равно никто ничего не понимает.

Йенсен закрыл записную книжку.

— Итак, вы сами никаких беспорядков не замечали?

— Нет, я только слышал, что говорили другие.

— А о чем они говорили?

— Что многим социалисты стали поперек горла. Участников демонстрации избили.

— Когда это случилось?

— Во время одной из демонстраций, наверно. И поделом.

Йенсен положил в карман блокнот и ручку.

— Вы не знаете, кто разбил витрину в магазине напротив?

— Знаю. Те, кто приезжал за детьми. Они вошли в магазин и погрузили в автобус массу разных вещей и продуктов.

Мальчик пробормотал что-то непонятное. Женщина попыталась его унять.

— Что он хочет? — спросил Йенсен.

— Он спрашивает, есть ли у дяди полицейского “бах-бах”, покраснела женщина. — Он имеет в виду пистолет.

— Нет, у меня нет пистолета.

Йенсен посмотрел на открытый пакет с конфетами, который мальчик по-прежнему держал в руке, и строго сказал:

— Когда положение нормализуется, не забудьте заплатить за конфеты.

Мужчина кивнул.

— Иначе у вас могут быть неприятности.

С этими словами Йенсен направился к двери. Женщина последовала за ним и неуверенно спросила:

— А когда положение нормализуется?

— Этого я не знаю. Пожалуй, вам лучше пока не выходить на улицу. До свидания.

Они промолчали.

Комиссар Йенсен вышел на лестницу и осторожно прикрыл за собой дверь.

По дороге к шестнадцатому полицейскому участку ему не встретилось ничего заслуживающего внимания. Улицы в центре города опустели, сам центр словно вымер. Магазины были закрыты, на дверях висели замки; не работали и сверкающие хромом столовые, где раньше частный синдикат общественного питания по контракту с Министерством здравоохранения продавал основанные на научном принципе, но малосъедобные стандартные блюда. Единственно, в чем выражалась забота и внимание к потребителю, были названия столовых: почти все они назывались “Кулинарным раем”, но встречались и такие названия, как “Лакомый кусочек”, “Мечта повара”, “Ешь и наслаждайся” и так далее. В витринах лежали пластмассовые муляжи, повсюду — и в витринах, и в самих помещениях — висели плакаты, распространяемые Министерством здравоохранения и синдикатом. В основном это были напоминания вроде: “Хорошенько пережевывай пищу, но не занимай места напрасно. Тебя ждут другие”. В этих призывах были отражены интересы обеих сторон. Во время болезни Йенсен редко посещал подобные заведения. Но он знал, что пища для этих столовых готовилась централизованно и упаковывалась по порциям. Несколько лет назад рационализация зашла столь далеко, что во всех столовых и ресторанах синдиката ежедневно продавали только одно блюдо, и это считалось прогрессом, ибо вело к значительной экономии, другими словами, росту прибылей. Стандартные блюда, предназначенные для массового потребления, составлялись экспертами Министерства здравоохранения. Типичный обед состоял из трех ломтиков холодного мясного фарша, двух печеных луковиц, пяти вареных картофелин, листика салата, половинки помидора, трети литра пастеризованного молока, густого мучного соуса, порции витаминизированного маргарина, кусочка плавленого сыра, кружки черного кофе и пирожного. На следующий день продавали то же самое, только мясо заменяли рыбой. Пища подавалась в гигиенических пластмассовых пакетах. Постепенно гигантский синдикат поглотил все остальные предприятия общественного питания.

Специалисты, занимающиеся вопросами общественной солидарности, уже давно пришли к выводу, что, если сотни тысяч людей изо дня в день в одно и то же время едят одну и ту же пищу, у них вырабатывается чувство солидарности и уверенности в будущем. Владельцы общественно необходимых предприятий жили за границей, у южных морей. Время от времени в журналах появлялись посвященные им репортажи и фотографии. И тогда читатели получали возможность увидеть их — на яхтах или на фоне белоснежных мраморных балюстрад с пальмами и песчаными пляжами на заднем плане.