Читаем Беззаботные годы полностью

– Она мне нужна! Нельзя отказываться от того, без чего никак не обойтись.

– Не нужна, – возразила Джуди. – У меня вот нет железной дороги, и я без нее прекрасно обхожусь.

Невилл повернулся к ней.

– Ты просто девчонка, – припечатал он. Все умолкли.

Потом Нора сказала:

– Ну ладно, если не хотите от чего-то отказываться, можно вместо этого пообещать сделать что-нибудь. Какую-нибудь работу, что-нибудь полезное.

– Помочь Тонбриджу мыть машины! – сказал Невилл. – Я согласен.

– Ты всегда просишь, чтобы он тебе разрешил, – упрекнула Лидия, – и знаешь, что твоя помощь ему не нужна. Боюсь, ничего он не понял, – обратилась она к остальным.

– Неважно, чего не понял Невилл. Что собираетесь сделать вы?

– Я… – Она крепко зажмурилась и закачалась с носков на пятки. – Я… накоплю карманных денег и отдам их бедным. Вот! – Она открыла глаза и огляделась, оценивая произведенный эффект. – Это хорошее дело, оно считается?

– Очень хорошее, – подтвердила Нора. – Вот тебе бумага. Только укажи, карманные деньги за сколько недель ты собираешься отдать.

– О, не меньше чем за год, – важно сказала Лидия. Собственная щедрость слегка вскружила ей голову. – Думаю, за год, – повторила она.

– А как ты узнаешь, кто бедный, а кто нет, чтобы отдать деньги? – недовольно спросил Невилл.

– Легко. Просто пойду к людям и спрошу, бедные они или нет, и если они скажут «да», я отдам им.

В конце концов ей предложили отдать деньги бедным малышам из приюта тети Рейч.

Джуди, которая, как считала Лидия, иногда повторяла за ней, сказала, что сделает то же самое. Они уселись за стол и начали писать, а Нора сосредоточила все внимание на Невилле.

– Что я буду делать, – наконец решил он, – так это подходить к двоюродным бабушкам и целовать их дважды в день – по два раза в каждую щеку. Все время, пока они здесь.

Старшие девочки остались не вполне довольны, но решили, что это самое большее, на что он способен.

«Лучший отдых – смена деятельности», – напомнила себе мисс Миллимент, разыскивая свой макинтош среди множества других висящих на крючках в прихожей Милл-Фарм. Ужин кончился, она намеревалась тихонько ускользнуть в коттедж на холме и пораньше лечь спать, потому что, сказать по правде, малость подустала, как говаривал ее брат Джек. Но чувствовала себя невероятно удачливой и благодарной. Здесь все по-другому, так что небольшие сложности, естественно, возникали, но лишь такие, которые могли устранить время и практика. Одним из худших обстоятельств стало то, что ноги у нее постоянно были мокрыми, причем исключительно по ее собственной вине, ведь это она не удосужилась починить обувь. Я хуже Розамонд из «Пурпурной склянки», думала она, хотя и не потому, что потратила деньги на причудливый и никчемный предмет роскоши, – просто обе пары ее туфель требовали ремонта. Может, завтра удастся попросить Виолочку свозить ее в Бэттл, где наверняка можно приобрести пару галош.

Одетая для путешествия, она подняла большую железную щеколду на входной двери и обнаружила, что дождь, кажется, кончился, хотя под ногами все еще очень мокро. С зонтом и номером Times, уже прочитанным леди Райдал, она нерешительно затрусила по подъездной дорожке. Ночь была тихая, темная и беззвездная, время от времени с дерева над дорожкой срывался целый ливень тяжелых дождевых капель. Попадались и лужи, которых, конечно, она не видела. Виолочка предлагала отвезти ее домой, но она считала излишним утруждать ее; рано или поздно она привыкнет к этой дороге, тем более здесь недалеко. Разговор за стаканчиком восхитительного хереса, который состоялся у нее с Виолой по поводу жалованья, завершился. Виола проявила поразительную щедрость: решительно отклонила ее попытки заплатить за постой, сказала, что она и так уже платит за одно жилье, и настояла на том, чтобы жалованье в два фунта десять шиллингов в неделю за обучение каждого из троих младших детей, способных, как она знала, доставить немало хлопот (и была совершенно права, но мисс Миллимент знавала работодателей, которые ни за что бы с этим не согласились) осталось прежним, а также пообещала возместить дорожные расходы, выписывая чек за первый месяц. Так что теперь она будет зарабатывать семнадцать фунтов десять шиллингов в неделю, «следовательно, Элеонора, теперь у тебя нет никаких причин не купить себе новую пару туфель и галоши».