Читаем Беззаботные годы полностью

Обе любили Черч-стрит, особенно в той ее части, что ближе к Ноттинг-Хилл-Гейт, хоть и по различным причинам. Луиза частенько наведывалась в зоомагазин, где не переводилась живность, о которой она мечтала: ужи, тритоны, золотые рыбки, черепахи, огромные белые кролики, а еще – вожделенные, но запретные для нее всевозможные птички, мышки, морские свинки, котята и щенки. Когда Полли надоедало ждать, пока Луиза насмотрится на них, а надоедало ей почти всегда, Полли шла в соседнюю антикварную лавку, прилавки которой занимали часть тротуара и были завалены всякой всячиной: от подержанных книг и безделушек из фарфора, стеатита, слоновой кости, дерева и бисера до мебели, а порой и предметов, назначение которых оставалось полнейшей загадкой. Хозяева лавки, двое мужчин, общительностью не отличались: отец почти все время лежал на обтянутом линялым красным бархатом шезлонге и читал газету, а сын сидел на золоченом стуле, взгромоздив ноги на огромный ящик с чучелом щуки, жевал булочки с кокосом и запивал их чаем. «Это чтобы растягивать перчатки», – отвечал отец, если его спросить, а сын никогда ничего не знал. Сегодня Полли отыскала пару очень высоких голубых с белым подсвечников: оба в трещинах, у одного надколот верх, но она сочла их удивительно красивыми. А еще тарелку – керамическую, в синих и желтых цветах, с темно-синим дельфиниумом, желтым солнцем и зелеными листьями. Самую красивую тарелку из всех, какие она только видела. За подсвечники шесть пенсов и за тарелку четыре: дороговато.

– Вот тут на одном отколото, – сказала она, указывая на подсвечник.

– А, этот делфтский, – он отложил газету. – Тогда сколько же у вас есть?

– Семь пенсов и еще полпенни.

– Возьмите что-нибудь одно. Так дешево уступить их не могу.

– А за сколько вы бы согласились?

– Самое меньшее – за девять пенсов. Тарелка португальская.

– Сейчас попрошу у подруги.

Полли поспешила обратно в зоомагазин, к увлеченной разговором Луизе.

– Я покупаю сомика, – объявила Луиза. – Давно хотела такого, а продавец говорит, сейчас время года подходящее.

– Ты не дашь мне немного денег взаймы? Только до субботы?

– А сколько?

– Пенс и полпенни.

– Ладно, только чай отменяется – мне надо отнести сомика домой. – Рыбку уже пересадили в банку из-под варенья, продавец прилаживал к ней ручку из бечевки. – Он прелесть, правда? Ты только смотри, какие у него усики!

– Да, прелесть. – Полли рыбками не интересовалась, но знала, что увлечения бывают разными.

Вернувшись в лавку, она протянула хозяину девять пенсов, и он кое-как завернул тарелку с подсвечниками в мятую газету.

– Ах, Полли, вечно ты покупаешь фарфор. Зачем тебе столько?

– Для моего дома, когда я вырасту. На самом деле у меня его пока недостаточно. Еще покупать и покупать. Это же делфтские подсвечники, – добавила она.

– Ну дела! То есть как у Вермера? Ну-ка, поглядим. Будут лучше смотреться, если их отмыть.

– Я знаю, – Полли не терпелось вернуться домой и хорошенько вымыть свои приобретения.

Луиза и Полли расстались.

– До завтра.

– Надеюсь, с твоим сомиком все будет хорошо.

* * *

– И когда же вы уезжаете в Суссекс?

Вилли, которая сообщила матери об этом уже трижды, преувеличенно-терпеливо ответила:

– В пятницу.

– Но ведь это уже послезавтра!

– Да, мама, я же тебе говорила.

Не делая попыток скрыть недоверие, леди Райдал сказала:

– Должно быть, я забыла.