Читаем Безупречный элемент (СИ) полностью

— Почему? Почему ты так говоришь? Почему в Цитадели все поменяется?

Вагнер слышал и чувствовал, как билось, ускоряясь, ее сердце. Как горячая кровь с шумом неслась по ее венам, согревая, наполняя жизнью. Он ощущал эти процессы, незаметные обычному человеку, и сознавал, что для него это всего лишь механика, которую он сам легко может остановить, прервать в любой момент и тогда…

Он смотрел на Фреду, как одержимый, пожирая ее взглядом. Наверное, так выглядят самоубийцы перед прыжком с крыши. Его взгляд встревожил девушку, она сделала глубокий вдох, будто собираясь с силами, и коснулась рукой его щеки. Нежное, мягкое прикосновение, но с заключенными в нем твердостью и уверенностью, с теплом и лаской в недрогнувшей руке.

— Я все объясню тебе, — проговорил он, прижимаясь щекой к ее ладони, пытаясь впитать, удержать, запомнить это прикосновение, как самую большую, чудом вдруг восполненную потребность, — но не сразу и не сейчас. На данный момент ты обладаешь всем необходимым багажом знаний и умений, чтобы двигаться вперед. Если я расскажу тебе больше, ты будешь просто сбита с толку и начнешь пытаться «подгонять» себя под обстоятельства. Это будет совершенно противоестественно и, поверь, ни к чему хорошему не приведет. И это еще мягко сказано.

— Я понимаю и не понимаю, о чем ты говоришь, — отозвалась Фреда, — но, мне кажется, я уловила главное. Ты не хочешь помешать мне понять и решить что-то самостоятельно, без помех, стороннего вмешательства, какого-то воздействия на мои решения и всякое такое. Так?

— Я же говорил — ты необыкновенная, — покачал головой Рейн, не в силах отвести от нее взгляда, — все правильно понимаешь.

— Норвегия и этот затерянный в снегах домишко. Ты ведь отправил меня туда именно для этого? Чтобы я сама что-то осознала, верно?

Вампиры стараются избегать лишних прикосновений, особенно к людям, это становится не просто привычкой, а закрепляется на уровне инстинкта, но Вагнер не мог не прикасаться к Фреде, желал этого постоянно. И сейчас крепко взял ее за руку, и они снова двинулись по дороге к выходу из парка.

— На свете есть места, в которых некоторые события и явления могут происходить совсем иначе, чем во множестве других мест, — заговорил Рейн. — Например, у кого-то рожденного там или попавшего туда и на тончайшем уровне совпавшего с энергетикой этих особых зон человека может открыться необычный дар. Или же бывает так, что в такое место попадет кто-то с уже имеющимся, но по каким-либо причинам дремавшим талантом, то в случае совпадения с энергетикой места дар проявится. Если же возникнет диссонанс, то включение сработает непредсказуемо, и способность может проявиться искаженно, например, утратив созидательное начало, станет опасной одержимостью. Ты понимаешь, о чем я говорю? — он слегка сжал ее ладонь.

Ощутив ответное пожатие, удовлетворенно кивнул и продолжил:

— Такие места на Земле сами по себе имеют особую энергетику, они как нервные узлы, в которых сосредоточено то, чего нет больше нигде, и они оказывают сильнейшее влияние на организм, событие, явление в целом. И все эти точки предназначены для чего-то своего и у каждого существа — только свои, и их нелегко найти и просчитать. Тот домик в Норвегии — одна из таких областей на земле. По моим расчетам это место идеально подходило тебе по всем показателям. В ней именно для тебя сошлись временные, географические, энергетические, эмоциональные и прочие составляющие величины. Там ты могла отпустить свои сомнения, свои страхи, избавиться от неприятия происходящего и осознать свою сущность.

— Тот домик принадлежит тебе?

— Нет, но это не имеет значения. Я лишь вычислил местность и попросил Метте подыскать что-нибудь подходящее в определенных границах. Что и было сделано.

— Метте называла тебя Рейном, — проговорила Фреда, косясь на Вагнера. — Вы близкие друзья?

— Она надежный партнер, в курсе некоторых дел, знает правила и понимает, как и что нужно делать, — ответил он, и губы его дрогнули в легкой улыбке. — Между нами нечто вроде прочного соглашения, не переходящего за определенные рамки. И еще взаимные обязательства за несколько услуг, оказанных друг другу в разное время. Но нас не связывает дружба.

— Она сказала, что знает тебя довольно давно, и что мне не стоит бояться. Она, кажется, доверяет тебе, — заметила Фреда.

— В моем мире доверие умирает вместе с человечностью, — невозмутимо отозвался Вагнер. — А не бояться было бы неправильно в корне. Бойся, но управляй своим страхом. Подчини его себе, и не позволяй это сделать ему.

Он резко остановился, дернул Фреду на себя, разворачивая ее, как в танце, и снова прижал к себе. Она почувствовала его губы на своей щеке: мягкое, долгое прикосновение, словно он пытался согреться теплом ее кожи…