Читаем Безупречный элемент (СИ) полностью

— Это не ново. Он всегда был неравнодушен к разным редкостям, артефактам и прочему, — отозвался Рейнхард. — Краус болен собирательством, потому что иначе и не назвать его манию тащить все, что блестит. Он не коллекционер, он настоящая сорока. Скульптура, кальяны, живопись, свитки, рукописи, ювелирные изделия, модные шмотки всех времен и народов. Недвижимость. И этим область его интересов не ограничивается. Не удивлюсь, если узнаю, что Краус собирает еще и обертки от жвачки или фигурки слоников.

— Не спеши с выводами, Дитя, — подал голос Кассий.

Чувствуя, как обострились его инстинкты, Вагнер не позволял зарождавшемуся в нем предчувствию приобрести конкретную форму — эмоции или оформленной мысли — ведь это непременно почувствуют Аспикиенсы.

Нельзя чувствовать, нельзя размышлять, можно просто слушать, накапливая и складируя информацию. Пока у него все получалось, многовековая выдержка ему не изменяла.

— Так что же ищет наш наместник? — сдержанно поинтересовался Вагнер.

— Тебе, кончено, известно, что такое Эгрегор? — вдруг спросил Кассий.

Рейнхарду показалось, что его мертвое сердце вдруг превратилось в тяжеленный камень и ухнуло куда-то в темную бездну, полную первобытного ужаса, потащив его за собой, словно утопленника.

— Конечно, известно. Это энергоинформационная сущность, которая создается группой посвященных, — автоматически ответил Рейнхард, как на экзамене. — Каждый Эгрегор объединяет своих создателей, имеет определенные цели и задачи и способен воздействовать на членов группы и не только на них.

— Неучи и невежды путают эгрегор с созданием группового заклинания или ритуала, при помощи которого можно добиться той или иной цели, — заметил Кассий. — Эгрегоров бесконечное множество и они многообразны по своим возможностям. Но создать Эгрегор совсем не так просто, как придумать и произнести новое заклинание. Одного желания и владения магией недостаточно, чтобы объединиться для сотворения могущественной сущности. Даже правильно сформулировать идею может далеко не каждый, не говоря уже о том, чтобы запустить механизм действия конкретного эгрегора и заставить его работать правильно.

Кассий назидательно прочел эту небольшую лекцию о том, что Вагнеру было давно известно, и замолчал. За круглым столом воцарилась тишина, нарушаемая только тихими звуками музыки, несущимися из стереосистемы, установленной на тумбу между двумя книжными шкафами.

Альбан Берг и его мрачный «Воццек»[10]. Очень уместно и своевременно. Достойная иллюстрация к тому, что творилось.

— Рейнхард, ты задаешь мало вопросов, хотя наверняка понимаешь, что ситуация не просто так требует твоего участия, — вдруг сказал Карл. — Мы все объясним. Так вот, Краус, судя по тому, что нам удалось узнать, ищет информацию об эгрегорах изменения сущности.

«Одна сущность возобладает над ругой сущностью…» — как эхо пронеслось в голове.

— Подобные эгрегоры — всего лишь недобрые мифы, которые будоражат умы вампиров, и не только вампиров, тысячелетиями, — твердо ответил Рейнхард, чувствуя, как окончательно умирает его едва живая душа. — Но я уверен, что в большей степени наш вид давно перерос глупую веру в невозможное.

«Семь столетий прошло, а я как сейчас помню наш разговор с отцом об эгрегорах. И эта беседа не похожа на просто совпадение. Но почему, почему сейчас?!» — снова подало голос сознание.

Тревога нарастала, превращаясь в доносящийся откуда-то из прошлого жуткий звук, похожий на вопль банши, несущий самые дурные известия.

— Каждый миф произрастает на почве реальности, — возразил Скиллинг. — Ничего в этом мире не исчезает бесследно, — лицо Смотрящего в свете свечи стало похоже на мраморный барельеф. — Это один из принципов магии, но также и закон существования всех миров. Любое событие или идея, возникнув где-то в какой-то отрезок времени, навечно становятся частью Вселенной и никогда уже не уйдут в небытие. Они могут быть забыты, отодвинуты во мрак невежества, казаться потерянными, но все это лишь на время. И никогда, ни при каких условиях не могут быть уничтожены окончательно и без следа.

— Создание эгрегоров — обычная магическая практика, и мы пользуемся ею постоянно, — продолжил Кассий. — Сотворение Эгрегора, способного изменять сущность — это совсем другое. Это не наука, не искусство, не забава, вроде головоломки. Это высшее понимание, которое дается далеко не каждому. Но это тоже реальность.

— Ты знал, что твой отец очень близко подошел к пониманию этого? — спросил Карл, внимательно глядя на Регента мертвыми глазами с мутновато-синими радужками.

— Я знал, что отец многое постиг, — ответил Вагнер. — И мне, как никому другому, хорошо известна цена, которую пришлось за это заплатить. Игнациус пересек границы дозволенного в своих исследованиях. Я был против этого тогда, не считаю это правильным и теперь.

«Почему это всплыло именно сейчас?!» — пульсировало в мозгу Вагнера.

— И, насколько мне известно, все записи моего отца сгорели вместе с его лабораторией, — осторожно заметил он.