Он издал тихий смешок, полный удовлетворения, и накрыл вершинку правой груди ртом, чуть втянул, скользнул языком. Пальцы Рейна ласкали вторую грудь, поглаживая, сжимая то нежно, то сильнее. Мягкость губ, легкие покалывания от касания клыков, движение влажного языка и настойчивых пальцев — калейдоскоп ощущений на нежной коже сосков окончательно лишали остатков самообладания и способности хоть как-то здраво мыслить.

С трудом оторвавшись от того, чем был так занят, Рейн, нависая над ней, проговорил:

— Мне легче было в свое время поверить в существование магии, чем в то, что я наконец-то с тобой. И все так, как я представлял. Как хотел и хочу ласкать тебя… дотрагиваться до тебя… везде… целовать каждый сантиметр твоего прекрасного тела.

Слушая его, Фреда опустила глаза и увидела, как, касаясь ее живота, чуть подрагивает его твердый член с красивой аккуратной головкой и проступающими через тонкую кожу венами.

Вагнер проследил за ее взглядом, и в воздухе разлился дурманящий аромат их желания — терпкий и сладкий. Фреда потянулась и коснулась эрекции Рейна, проведя по атласной длине, скользнула пальцами по идеальной округлости головки.

Рейн дернулся всем телом, подавшись навстречу ее прикосновению. Не сводя с лица Фреды взгляда, стянул с нее трусики, наклонился, придерживая ее разведенные ноги.

Почувствовав его губы и проникновение языка, Фреда не сдержала крика и скоро содрогнулась в ослепительной вспышке оргазма. Второго из всех, что последуют за ним.

Телесные ощущения затопили обоих, и их сознание, отключившись от всего постороннего, сосредоточилось только на том, что ощущали тела, помогая острее и глубже воспринимать ласки и растворяться в непрестанно нараставшем желании.

Возбуждение наполняло их, и будто перетекало из одного в другого, электризуя каждый нерв. Вагнер получал от Фреда тепло жизни, а она от него — силу и уверенность.

Всплыв откуда-то из сверкающей бездны, в которой парила, Фреда снова увидела над собой лицо Рейна, его губы, блестевшие от ее сладкой влаги, светившиеся желанием глаза. Фреда попыталась что-то сказать, но смогла лишь с трудом сглотнуть и сделать длинный вдох. Грудь ее затрепетала, и Рейн, снова приникнув к нежным округлостям жадным ртом, подался вперед, просунул руку под поясницу Фреды, приподнял и вошел в нее долгим, плавным движением, заполняя собой.

Фреда окончательно отпустила свой контроль витать где-то в облаках и словно со стороны услышала, как из ее груди вырвался крик экстаза. Вопль слился с низким, приглушенным рыком Вагнера. И звук этот вызвал вибрацию во всем ее теле, окутал, как темный бархат снаружи и проник внутрь, как редкая драгоценная приправа, добавляя ощущениям нечто запредельное.

И Фреда, вцепившись в плечи Рейна и двигаясь с ним в одном ритме, зашептала слова, которых не помнила потом, но которые запомнил Вагнер. Она передавала их с поцелуями и вздохами, а он поглощал и наполнялся ими.

Глава 24. С Новым годом, с новым миром

В полумраке маленькой, жарко натопленной комнаты, на большой кровати, поверх смятого, сбившегося покрывала, тесно прижавшись друг к другу, лежали двое.

Все в мире по-прежнему имело свои свойства, ко всему можно было подобрать определения, оценить и измерить, но невозможно найти слов, способных описать то, что чувствовали эти двое.

Фреда приникла к Рейну, положив голову ему на грудь, закинув согнутую в колене ногу на бедра. Легко поглаживая спину девушки, он замер, чувствуя, как ее тепло проникает в него, а легкое, вновь ставшее размеренным, дыхание касается кожи.

— Я думала, что мне кажется. Но, Боже мой, ты и в самом деле… теплый!.. — потрясено выдохнула Фреда, обнимая Рейна и водя руками по его телу.

— Ты согреваешь меня… — прошептал он, зарывшись лицом в ее спутанные волосы, — я могу заставить свое сердце снова биться… для тебя.

Фреда почувствовала, как под ее рукой в груди вампира зарождается и становится все сильней и четче ритмичный глубокий звук биения живого сердца.

Какое-то время она потрясенно слушала, потом приподнялась, посмотрела в лицо Рейна, приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать, но передумала и снова прилегла на его грудь. Вагнер почувствовал, что она словно бы напряглась.

— Не надо думать ничего лишнего, — сказал он.

— Лишнего? Что ты имеешь виду?

— Ты думаешь сейчас, не было ли все, что мы ощущали только магией. Или иллюзией. Или, как ты говоришь, фокусами. Ведь так?

— Откуда ты знаешь, о чем я думаю сейчас? — уклончиво отозвалась она. — Ты говорил, что не слышишь моих мыслей.

— Я не слышу твоих мыслей, верно. Но я чувствую твое состояние, улавливаю, когда оно меняется.

— И? Всё было… только магией? — спросила она.

Он хмыкнул, прижался губами к ее макушке, задержался, вбирая запах волос и, наконец, ответил:

— Да. Всё было именно магией, но не магия сотворила это с нами, — его рука скользнула по ее спине, легла на попку, чуть сжала.