Читаем Безупречный элемент (СИ) полностью

… Лео и Тайлер стояли, как две неподвижные молчаливые тени, и смотрели на удаляющуюся все дальше фигуру юноши, совершавшего свой экстремальный заплыв.

— Он каждый день делает это. Доводит себя до состояния, при котором притупляются или вовсе отключаются ощущения и эмоции, уступая место естественным инстинктивным потребностям организма — согреться, стабилизироваться, выжить, — проговорил Лео. — А придя домой, глушит это еще и диким сексом.

Вуд покосился на Борегара и промолчал, продолжив следить за уплывавшим все дальше парнем.

***

…Эйвин как всегда просто совершал движения — механические, размеренные.

Он плыл, пока были силы, пока он вообще думал про то, что эти силы у него есть. Берега уже не было видно вообще, осталось лишь чувство направления, откуда он приплыл. Потом он перестал думать и об этом и отключился, словно кончился заряд в батарейке. Движения его замедлились, он остановился, лег на спину, раскинув руки и устремив взгляд в черное небо.

Мокрый снег падал на лицо и уже таял не сразу, так снизилась температура тела юноши. На долю мгновения мелькнула мысль, что он столько дней творит с собой такое без подготовки и тренировки и до сих пор не заболел. Раньше его бы это удивило, насторожило, может даже испугало. Но теперь ему было плевать. Черное небо над ним, черная водяная бездна внизу, тьма внутри него самого — какая разница…

Эйвин полежал на спине, медленно водя руками в толще воды, потом перевернулся на живот, бросил последний взгляд туда, где был берег и нырнул.

Масса воды сначала податливо расступалась, принимая тело юноши, и смыкалась над ним. Затем все изменилось: вода стала сопротивляться, норовя вытолкнуть Эйвина наверх, легкие все сильнее покалывало от необходимости выдохнуть и вдохнуть новую порцию воздуха, инстинкты выживания не желали сдаваться, приказывая начать всплывать. Однако юноша продолжал погружаться. Вода была темной, он словно нырял в чернила, но ему и не нужно ничего видеть. Главное, что он ничего больше не чувствовал, кроме одного желания — поскорее опуститься на дно и остаться там навсегда. Глубже, еще глубже…

Достигнув дна, парень выпустил застоявшийся в легких воздух гирляндой пузырьков и… перевернувшись в воде, словно тюлень, мощно оттолкнулся ногами и начал подъем на поверхность. Он устремился вверх, как торпеда, и не сразу почувствовал, что при толчке от каменистого дна в ступню ему что-то резко и глубоко впилось. Когда он почти достиг поверхности, боль пронзила его, да так сильно, что он тут же потерял контроль, забил руками, попытался извернуться и нащупать то, что терзало его ногу.

Эйвин инстинктивно открыл рот, чтобы издать крик и одновременно вдохнуть воздух, но лишь позволил горькой ледяной воде хлынуть в горло и мгновенно перекрыть дыхание. И он снова, камнем стал погружаться в чернильную бездну, ослепленный и оглушенный паникой и все возраставшей пульсирующей болью.

Он еще успел почувствовать, как его вдруг вытолкнуло из толщи воды, с невероятной скоростью подхватило и потянуло куда-то. Перед затухающим взглядом мелькнуло бледное, размытое лицо с темными, как черный дым, глазами.

Глава 21. Фреда в Стране кошмаров

Фреда в стране кошмаров

“Если вы идете сквозь ад — идите не останавливаясь”.

(У. Черчилль)

Каждый из детей Мэдисон Саттон двигался навстречу своей собственной бездне.

Джейк-Эйвин, отчаявшись, пытался дать поглотить себя.

Леона-Фреда, победив сомнения, рещила остаться в этой самой бездне существовать на равных.

***

«Когда будешь говорить с каждым из них по отдельности и со всеми вместе, смотри сквозь них, но не прямо в глаза. Периодически отводи взгляд. Они должны думать, что ты боишься».

«Я, правда, боюсь».

«Так и должно быть. Но не бойся их самих. Будь осторожна и внимательна, но всеми силами гони страх, который вызовут сами Смотрящие».

«Чего же тогда мне бояться?»

«Бойся, что солнце погаснет. Что весна не придет. Что сломаешь каблук. Вспомни какой-нибудь случай или фильм, который тебя напугал. Вспомни любой свой страх. Что угодно, но не бойся Аспикиенсов. Ты не должна испытывать страха к ним. Это самое важное. Они ничего тебе не сделают. Поверь мне, я это знаю наверняка».

«Верю. Я все поняла, и не буду бояться их».

«Умница».

Фреда знала, что должна пройти через это. Иного варианта просто не было.

Сбежать никуда она не могла, да и не хотела больше бежать, а оставаться в странном и чужом мире можно только на определенных условиях, которые диктовать будет не она.

Сутки спустя после их разговора, уже знакомый лимузин с непроницаемыми окнами отвез ее и Вагнера к Аспикиенсам. Фреда не видела дороги, не знала, кто ведет машину, скрываясь за темным стеклом, отделяющим пассажирский салон от водителя.