Читаем Безупречный элемент (СИ) полностью

Тревога дикой кошкой заскреблась где-то в душе. Фредерика нахмурилась, ничего не говоря, ожидая, что вампир продолжит начатое сам.

— Ты очень заинтересовала Аспикиенсов. Они не вполне поняли природу твоих способностей, были заинтригованы тем, что не смогли прочитать твои мысли. И возжелали, чтобы ты осталась в нашем Ордене.

— Хочешь сказать, что меня приняли в ваш Орден?

— Принятие в Орден означает, что испытания пройдены, экзамены сданы и к кандидату больше нет интереса, как к кандидату. Ты принят. Существуй дальше, будь послушным, соблюдай правила, выполняй приказы, — сказал Вагнер. — Но твои испытания еще не закончены, ты не прошла уровень адепта и не была обращена. И, тем не менее, Аспикиенсы готовы считать тебя причастной к Ордену. Такое редко, когда делалось даже для обращенных, только для особо одаренных из них. Ты же попала в это исключение, будучи живой, человеком.

— Я же не вполне человек. Ты сам говорил. Может, в этом дело?

— И в этом тоже. В тебе намешано немало кровей, в том числе и сверхъестественных. И отчасти поэтому Смотрящие решили не спешить с твоим обращением. Это я и имел в виду, говоря, что ты выиграла время. Аспикиенсы предполагают, что ты можешь утратить свои ценные способности, или они непредсказуемо изменятся, если станешь вампиром, а они не успеют выяснить все, на что ты способна. Они хотят понаблюдать за тобой, — Вагнер снова легко тряхнул девушку и горячо сказал, — но ты ничего никому не должна. Можешь отказаться от всего и уйти. И я помогу тебе скрыться.

— Нет, — замотала головой Фреда. Волосы взметнулись вокруг ее головы, обдав Рейна тонким чистым ароматом.

Стиснув объятия сильней, он добавил похолодевшим голосом:

— Это еще не все. Они не дали приказа обратить тебя, но хотят установить кровную связь с тобой.

— Что это значит? Ты должен выпить моей крови?

— А ты должна будешь выпить крови того, через кого устанавливается связь. Обычно обмен кровью скрепляют специально подготовленным ритуалом, созданным только для конкретных участников «договора», — отозвался он. — В результате твой непосредственный наставник будет всегда знать, где ты и что с тобой, сможет чувствовать твою силу, обостренно воспринимать твое состояние. Возможно, даже читать мысли. А через него об этом смогут узнать Смотрящие и те, чья сила превосходит их силу.

— Магистры?.. Но что это значит? — взволнованно заговорила Фреда. — То есть, если ты выпьешь моей крови, а я твоей, то Аспикиенсы смогут через тебя… Или если не ты, то?..

Она отшатнулась, резко выдохнула.

— …или моим наставником и кровной связью можешь стать вовсе не ты. Куда проще и эффективней, если…

Она не договорила, и взгляд её словно примерз к лицу Вагнера.

— Да. Или я или кто-то из Смотрящих. Связью становится кто-то один и навсегда. Они склоняются ко второму варианту, — бесстрастно проговорил он, став вдруг прежним, заледеневшим, почти каменным.

Он был таким всего пару секунд, но Фреда успела почувствовать, как внутри него свивалась в тугой комок какая-то скрытая сила. Она пульсировала, сжималась, подобно ядру сверхновой. Но однажды процесс зайдет слишком далеко, и что-то произойдет… Фреда тряхнула головой, прогоняя пугающие мысли.

Вагнер снова прочел ее состояние, наверное, даже понял, что она уловила в нем то, чем он не собирался делиться ни с кем, и это вызвало у нее страх, а он не мог вернуть все назад, не мог отменить то, что спровоцировало ее состояние.

Фреда едва сдержалась, чтобы не прижаться к нему так, чтобы попытаться буквально влипнуть в грудь Вагнера, стать его сиамским близнецом. Или его Custos’ом.

И не отделяться никогда.

Он почувствовал и это. Сразу оттаял, провел рукой по ее плечу, коснулся затылка, привлекая ее снова к себе на грудь.

— Ничего из этого нельзя допустить, — заговорил Рейн. — Но это замкнутый круг, из которого почти нет выхода. Если связь возникнет между мной и тобой, Смотрящие все равно будут все знать и ощущать, контролируя нас обоих. И, так или иначе, захотят заполучить тебя. Они, как абсолютные каннибалы, питаются не только кровью и плотью, но и эмоциями, желаниями и страстями других. То есть тем, чего давно уже нет у них самих. Они пустые. Мы все пустые. Не живые, не мертвые, не злые, не добрые. Если про человека говорят, что он то, что он ест, то про вампиров можно сказать, что мы такие, как мы едим. Со злобой и жадностью, желая убить. Или же просто утоляя голод, но не стремясь причинить вреда.