Читаем Безнадежность полностью

Она вкладывает шнурки в мои пальцы и показывает, как их завернуть и потянуть, чтобы получился узел. Дважды помогает мне завязать шнурки на обеих туфлях, потом развязывает и велит повторить самой. Пытаюсь вспомнить, как она показывала. Она встаёт и подходит к комоду, пока я прилежно вожусь с петлями и узлами.

— Это твоя мама? — спрашивает она, держа в руке фото. Я смотрю на снимок, потом опускаю глаза на туфли.

— Ага.

— Ты скучаешь по ней?

Я киваю, пытаюсь зашнуровать туфли и не думать о том, как я по ней скучаю. Я так сильно по ней скучаю! Мне так её не хватает!

— Хоуп, получилось! — вопит Лесли, садится на пол и обнимает меня. — Ты справилась сама. Теперь ты умеешь завязывать шнурки.

Я оглядываю свои туфли и улыбаюсь.

— Лесли научила меня завязывать шнурки, —  произношу я тихо, по-прежнему не отводя взгляда от здания.

Холдер с улыбкой смотрит на меня.

— Ты вспомнила, как она тебя учила?

— Да.

— Она так гордилась тобой.

Я кладу ладонь на ручку, открываю дверцу и выхожу из машины. На улице холодает, поэтому я поворачиваюсь к сиденью, беру толстовку и натягиваю её через голову.

— Куда-то собралась? — спрашивает Холдер.

Он наверняка не согласится с тем, что я намереваюсь сделать, начнёт отговаривать, а мне совершенно не хочется тратить силы на разговоры, поэтому я молча захлопываю дверцу и перехожу улицу. Он догоняет меня на газоне.

— Холдер, мне нужно увидеть свою комнату.

И шагаю дальше. Ноги словно знают, в каком направлении меня вести, хотя планировку дома я так и не вспомнила.

— Скай, не надо. Там никого нет. Это слишком рискованно.

Я ускоряю шаги, почти бегу. Одобрит Холдер мои действия или нет — ему меня не остановить. Подхожу к окну — почему-то уверена, что это окно моей спальни — и поворачиваюсь к своему спутнику.

— Мне нужно это сделать, Холдер. Хочу найти вещи моей мамы. Знаю, ты против, но мне это необходимо.

Он сжимает мои плечи и озабоченно смотрит на меня.

— Скай, нельзя же вламываться в дом. Твой отец — коп. Ты что, собираешься разбить это чёртово окно?

— По закону это всё ещё мой дом. Фактически никакого взлома не будет, — отвечаю я.

Впрочем, кое в чём он прав. Как я попаду внутрь? Сжимаю губы, задумываюсь, щёлкаю пальцами:

— Скворечник! На заднем крыльце висит скворечник, а в нём спрятан ключ.

Поворачиваюсь и бегу к заднему крыльцу. Поразительно, но там и правда красуется скворечник. Засовываю пальцы внутрь, в полной уверенности, что там лежит ключ. Есть! Человеческий мозг — совершенно безумная шутка.

— Скай, не надо! — Холдер уже практически умоляет.

— Пойду одна, — решаю я. — Ты знаешь, где моя спальня. Стой у окна и предупреди, если кто-то подъедет.

Он тяжело вздыхает и хватает меня за руку, как только я вставляю ключ в замок.

— Пожалуйста, не наследи там. И поторопись.

Обнимает меня и ждёт, когда я войду внутрь. Я проворачиваю ключ в скважине... Откроется или нет?

Получилось!

Вхожу в дом и захлопываю дверь. Внутри царит темнота, почему-то немного зловещая. Сворачиваю налево, пересекаю кухню, непонятным для себя образом зная, где находится моя комната. Задерживаю дыхание, стараясь не думать о том, каковы могут быть последствия. Если меня поймают… Эта мысль меня ужасает, потому что я ещё сама не определилась — хочу ли я встречаться с отцом. Вспомнив слова Холдера, двигаюсь осторожно, чтобы не оставлять следов своего пребывания. Дойдя до нужной двери, делаю глубокий вдох и кладу ладонь на ручку. Медленно поворачиваю её. Вхожу в комнату и включаю свет, чтобы получше всё рассмотреть.

За исключением штабеля коробок в углу, всё выглядит знакомым. Комната маленькой девочки, заброшенная на тринадцать лет. Напоминает мне о спальне Лесли, куда никто не входил со дня её смерти. Наверное, тяжело избавиться от физических напоминаний о человеке, которого любишь.

Провожу пальцем по крышке комода, оставляя чистую полоску на слое пыли. Ох, нет, нельзя оставлять улики! Вытираю полоску рукавом.