— Самим-то не смешно? Мы вам не дали, и мы же ещё и шлюхи. Придурки. — Она закрывает окно, подходит к кровати, падает навзничь и кладёт руки за голову. — Ещё один накрылся медным тазом.

Я смеюсь, но мой смех прерывается громким стуком в дверь. Я отпираю защёлку и отступаю в сторону, давая Карен возможность ворваться внутрь. Её материнский инстинкт не подвёл. Она окидывает комнату лихорадочным взглядом и видит на кровати Шесть.

— Проклятье, — говорит она и поворачивается ко мне. Потом упирает руки в боки и хмурится. — Я могла бы поклясться, что слышала здесь мужские голоса.

Я отступаю к кровати, пытаясь скрыть охватившую меня панику.

— И что, теперь ты разочарована?

Иногда я совершенно не могу понять её реакции. Как я уже говорила: вся такая противоречивая Карен.

— Тебе скоро исполнится восемнадцать, а мне так и не представился шанс запереть тебя дома в наказание хоть за что-нибудь. Пора выкинуть какой-нибудь фортель, малыш. 

Я с облегчением выдыхаю,  понимая, что она просто шутит. Я уже почти чувствую себя виноватой — мама и не подозревает, что вытворяла её дочь в этой самой комнате буквально пять минут назад. Сердце моё колотится так громко, что, боюсь, его слышат все вокруг.

— Карен? — подаёт голос Шесть. — Тебе станет лучше, если мы скажем, что обжимались с двумя красавчиками, но вышвырнули их прямо перед твоим приходом, поскольку они были пьяны?

У меня отваливается челюсть, и я резко поворачиваюсь к подруге, чтобы сообщить ей взглядом, что сарказм не так уж забавен, если он — правда.

— Что ж, может, завтра вам удастся заполучить симпатичных трезвых ребят, — смеётся Карен.

Кажется, мне уже не надо волноваться, что мама услышит моё сердцебиение, поскольку оно полностью остановилось.

— Хм-м, трезвых? Думаю, я смогу это организовать, — откликается подруга, подмигивая мне.

— Останешься на ночь? — спрашивает Карен у Шесть, направляясь к двери.

Та пожимает плечами.

— Думаю, эту ночь мы проведём у меня. Скоро я буду вдали от своей родной кроватки. Причём, на целых шесть месяцев. К тому же у меня Ченнинг Татум во всей красе на широком экране.

Я снова поворачиваюсь к Карен. Ну, начинается…

— Не надо, мам. — Я иду к ней, но уже вижу, что её глаза подёрнулись влагой. — Нет, нет, нет. — К тому моменту, как я оказываюсь рядом с ней, уже слишком поздно. Она ревёт в три ручья. Если есть что-то, чего я не выношу, так это плач. Не потому что он вызывает у меня ответное волнение, скорее, дико бесит. И вообще неловко.

— Ещё разок, — просит она и бросается к Шесть. Сегодня она уже обнимала мою подругу не меньше десяти раз. Иногда мне кажется, что мама больше моего переживает по поводу отъезда Шесть. Та благосклонно принимает одиннадцатые объятия и подмигивает мне поверх маминого плеча. Мне приходится практически отрывать их друг от друга, чтобы Карен, наконец, удалилась из моей комнаты.

Мама возвращается к двери и оборачивается в последний раз.

— Надеюсь, ты встретишь горячего итальянского парня, — говорит она Шесть.

— И, надеюсь, не одного, — сделав каменное лицо, отзывается подруга.

Как только за Карен закрывается дверь, я прыгаю на кровать и толкаю Шесть в плечо.

— Ну и стерва же ты! Не смешно. Я уж думала — всё, попались.

Она смеётся, берёт меня за руку и встаёт.

— Пошли. У меня есть Роки Роуд.

Ей не приходится звать меня дважды.

Понедельник, 27 августа, 2012

7:15

Я раздумывала, бегать мне сегодня утром или нет, но в результате всё равно проспала. Вообще-то я бегаю каждое утро, кроме воскресений, но сегодня как-то неправильно вставать слишком рано. Первый день в школе — сам по себе пытка, так что я решаю отложить спорт на после уроков.

К счастью, я уже год как рулю собственным автомобилем, значит, до школы могу добраться самостоятельно. И я прибываю туда не просто вовремя, но на 45 минут раньше. Моя машина — третья на парковке. По крайней мере, можно выбрать удобное место.

Свободное время я использую для инспектирования стадиона, находящегося рядом с парковкой. Если я собираюсь поступить в легкоатлетическую команду, надо хотя бы посмотреть, как там и что. Кроме того, я просто не в состоянии сидеть полчаса в машине и считать минуты.

Подойдя к беговой дорожке, я вижу, что какой-то парень уже наворачивает там круги, поэтому останавливаюсь и поднимаюсь на трибуны. Устраиваюсь на самом верху и осматриваю новые для себя окрестности. Отсюда видно всю школу, и она не выглядит такой уж большой и опасной, как я себе навоображала. Шесть заранее нарисовала для меня карту и даже приписала внизу инструкции. Я вытаскиваю из рюкзака лист бумаги с её художествами и впервые его изучаю. По-моему, она проявила избыточную заботу — видимо, переживает, что бросила меня.

Я осматриваю школьную территорию, потом возвращаюсь к карте. Вроде, всё просто. Классные комнаты в здании справа, столовая слева. Стадион позади спортзала. Список инструкций от Шесть довольно длинный, и я начинаю его читать.