Читаем Безмолвные женщины полностью

Эта догадка привела Котаки в неописуемое возбуждение. Выходит, Ёсио изучал законы артикуляции. Но зачем это ему понадобилось? Может, он решил стать учителем в школе глухонемых? Но ведь в университете он специализировался по экономике… Однако не следовало исключить и того, что Ёсио общался с кем-то из немых женщин в связи с будущей педагогической деятельностью. Не установлено, что Ёсио посещал китайскую харчевню до двадцать второго сентября. По крайней мере показания владелицы пансиона и расследование, проведенное полицией, этого факта не подтверждали.

Но если Ёсио все же пошел двадцать второго в харчевню на встречу с немой проституткой, на это должен быть свой резон: то ли с познавательной целью, то ли была еще какая-то иная причина. Так рассуждал Котаки.

На следующий день он поехал в университет и стал опрашивать студентов — не друзей, поскольку таковых у Ёсио не было, — а сокурсников.

— Никогда не слышал, чтобы Ёсио проявлял интерес к языку глухонемых, — в один голос утверждали все, к великой досаде Котаки, надеявшегося нащупать хотя бы тоненькую ниточку. И все же Котаки не терял надежды. Он продолжал розыск с тем же упорством, с каким убеждал людей застраховать свою жизнь.

Не получив нужных ему сведений от студентов, он отправился в школу глухонемых, прихватив с собой фотокарточку Ёсио.

— Не появлялся ли этот юноша в вашей школе? — спрашивал он учителей, показывая фото.

В конце концов настойчивость Котаки была вознаграждена. Одна из учительниц, сравнительно молодая женщина в очках с массивной оправой, взглянув на фото, воскликнула:

— Да ведь это Ёсио! Скажите, с ним что-то случилось? Котаки договорился встретиться с ней после занятий. В школе было не слишком удобно затевать долгий разговор: он заметил, что учительница, отвечая на его вопросы, то и дело боязливо озиралась по сторонам.

Они встретились в кафе «Саммия». Звали учительницу Сатико. Разглядывая ее скромное платье и невыразительное лицо, Котаки подумал, что она начисто лишена женственности. Сатико не знала о смерти Ёсио. Когда Котаки сказал ей, что Ёсио убит в одном из подозрительных районов города Кобе, она переменилась в лице, розовые губы посинели.

— Но каким образом Ёсио, такой спокойный и рассудительный, там оказался? — спросила она, с трудом приходя в себя.

— Об этом позже, а пока расскажите, пожалуйста, все, что вам известно о моем сыне.

— Не подумайте плохого, мы случайно познакомились в электричке. Он сел напротив меня, неестественно вытянув ногу. Я сразу догадалась, что он хромой, мельком взглянула на него и снова уставилась в книгу. Это было пособие для глухонемых.

«Простите, вы преподаете в школе глухонемых?» — спросил Ёсио. Я кивнула. Тогда он спросил: «А нормальный человек способен по движению губ понять, о чем говорят глухонемые?» «Конечно, я ведь занимаюсь с глухонемыми и вполне понимаю их», — ответила я. Тогда Ёсио сказал, что очень хотел бы научиться языку глухонемых, и спросил, не соглашусь ли я заниматься с ним индивидуально.

— Зачем это ему понадобилось? — воскликнул Котаки.

— Вот и я удивилась: уж слишком неожиданным показалось мне такое предложение — ведь мы даже не были знакомы, просто встретились в электричке. Я не решилась сразу же отказать — уж слишком простодушным, чистым юношей он показался мне. Я только спросила: «Вы намерены заняться обучением глухонемых?»

— Ну и что он ответил? — быстро спросил Котаки.

Сатико, по-видимому, поняла, чего добивается Котаки, и отрицательно покачала головой.

— Я тоже сначала подумала, что у него такая цель, потому и спросила. Ведь в наше время мало кто изъявит желание посвятить свою жизнь обучению глухонемых. Такая работа требует необычайного упорства и энтузиазма. И в глубине души я обрадовалась: а вдруг этот симпатичный студент присоединится к нам… Однако Ёсио опустил голову и сначала вроде бы оставил мой вопрос без внимания. Потом серьезно и как-то задумчиво сказал, что пока у него нет намерения заняться педагогической деятельностью, но сам бы он очень хотел изучить язык глухонемых. — Сатико опустила глаза и смущенно добавила: — Неудобно об этом говорить, но у нас очень маленькое жалованье. Нам с матерью едва хватает. У педагога в обычной школе есть много возможностей подработать. У нас же их нет.

— Понимаю. И вы решили помочь Ёсио?

Котаки каждый месяц давал сыну на карманные расходы приличную сумму. Не хотел, чтобы сын испытывал нужду в деньгах во время учебы. Он знал: Ёсио напрасно швыряться деньгами не станет.

— Сразу я ему окончательного ответа не дала, но сообщила номер школьного телефона. Он позвонил на следующий день и повторил, что хотел бы брать у меня уроки. О наших занятиях никто не знал. Конечно, ничего страшного не случилось бы, если бы другие учителя проведали. И все же мне не хотелось, чтобы пошли лишние разговоры…

— Так вы занимались по воскресеньям?

— Да. Он платил мне…

— Плата меня не интересует… А скажите, он не говорил вам, с какой целью изучает язык глухонемых?