Читаем Безмолвие полностью

Рэндольф повернулся туда, где, за костром, лежало молчаливое, полностью накрытое тьмой болото. Еще чуть-чуть, совсем немного, и ночь застала бы их там, разделила, развела и запутала. Сто раз он ночевал в лесу. Сто раз, во все времена года. И никогда ничего подобного с ним не случалось. Ни с ним, ни с Гербертом, ни с Чарли.

Неужели мы и в самом деле потеряли два часа?

– Есть кто-нибудь хочет? – спросил Герберт, и Рэндольф увидел, как Чарли вздрогнул. Проголодались все, и Рэндольф знал, что у них в рюкзаках так же пусто, как и в его собственном. Только одеяла да вощеный холст – он сам проверял. Поужинать надеялись олениной – и сейчас уже сидели бы сытые и довольные, с набитыми животами…

– Не надо так шутить, ладно? Я же заглядывал в твой рюкзак.

Герберт сунул руку за пазуху и вытащил брусок вяленого мяса, завернутого в толстую оберточную бумагу.

– Мама дала. Это последнее.

Рот наполнился слюной. В последний раз Рэндольф видел мясо три недели назад.

– Ты точно?..

Герберт взял кусочек оленины, сунул в рот и передал остальное друзьям. Пусть мало, пусть жесткое и соленое, но это было мясо. Ели молча. Мерзлая земля под ними понемногу оттаивала, и от одеял шел пар.

– Завтра, – сказал Чарли. – Завтра кого-нибудь убьем.

Никто не ответил.

За гранью света падал и падал снег.

* * *

Утро выдалось холодным, но ясным. Рэндольф проснулся и поднялся раньше других. Подошел к костру. Между деревьями просачивался бледный, жидкий свет. Похоже, они находились на каменистом выступе, окруженном с трех сторон замерзшим болотом. За деревьями ощущалось присутствие пустоты, раскинувшейся во все стороны молчаливого пространства. Снег шел почти до утра и теперь лежал вокруг лагеря глубокой белой целиной.

Подбросив в огонь валежника, Рэндольф накинул на плечи одеяло, прошел между деревьями и остановился у края казавшейся бесконечной равнины с замерзшей водой под снегом. Тут и там на ровной поверхности темнели пятна глубоких омутов. Возле одного из них, в полмили шириной, и разместился лагерь. Дальний край лежал в тени; ближний, тронутый ранним солнцем, отдавал бледной желтизной. Рэндольф поискал взглядом следы, но не обнаружил признаков вторжения на белую гладь. Тишина была такая, что он слышал, как воздух проходит в горле. Дыхание срывалось с губ облачками пара.

Когда Рэндольф разбудил друзей, говорить о вчерашних проблемах никто не стал. Мясо съели, впереди был долгий день, а голод уже давал о себе знать. Молча собрав лагерь, Рэндольф забросал снегом костер и по давней привычке проверил винтовку. Все понимали главное: мясо нужно найти сегодня. В противном случае они либо замерзнут, либо вернутся домой с пустыми руками.

– Готовы?

Герберт кивнул, и они выстроились в том же, что и накануне, порядке: Рэндольф впереди, потом Герберт и замыкающим Чарли. При таком строе тяжелее всего приходится первому. Снег местами доходил до бедер, и прокладывание тропы отнимало немало сил. Но болото было его идеей, его планом, и он вел друзей строго на восток, потому что именно в том направлении лежало сердце пустоши.

– Как насчет Фримантлов? – спросил Чарли.

Рэндольф не ответил. Он уже едва дышал.

– Так что насчет цветных? – повторил Чарли.

– Думаю, мили на две севернее и прилично далеко к западу. – Рэндольф махнул наугад рукой. – Если к полудню ничего не увидим, пройдем дальше на север. Так или иначе к ним мы не приблизимся.

– Обратный путь получается долгий, – сказал Герберт.

– Мясо где-то здесь. Должно быть.

Они остановились на краю той же плоской равнины.

– Ты уверен, что оно замерзло? – спросил Чарли.

– Замерзло.

– Откуда знаешь?

Вопрос был глупый, и Рэндольф задумчиво посмотрел на того, кто его задал. В отцовской куртке он казался даже меньше, чем был в действительности. Кожа натянулась на скулах, губы втянулись, и он опять дрожал от холода. Стоявший рядом с ним Герберт выглядел не лучше – понурый, бледный, испуганный.

– Если кто хочет повернуть назад, сейчас самое время.

Они потупились. До сих пор никто ни словом не упомянул вчерашний день – как они заблудились, потеряли друг друга в сумерках и едва не замерзли, – но оно не прошло без следа, оно осталось с ними: ощущение того, что что-то не так.

– Чарли?

Тот покачал головой.

– Герберт?

– От разговоров мясо на столе не появится.

– Значит, идем охотиться. Как решили, так и сделаем.

Момент нерешительности затянулся еще на секунду-другую, но никто не сказал ни слова. И когда Рэндольф двинулся дальше, мальчишки потянулись за ним – через замерзшую воду в лес. Прошел еще час, и Чарли снова забормотал себе под нос.

Ничего…

Ни хрена ничего…

* * *

К середине утра все указывало на то, что Чарли прав. Споткнувшись в очередной раз, Рэндольф понял – это голод.

– Сколько мы прошли? – подал голос Герберт.

– Мили три. Может, четыре.

Определить точнее было невозможно. Каждый шаг давался с трудом. Солнце стояло уже высоко, но температура держалась около десяти. Снег как будто становился лишь глубже, и Рэндольф уже не чувствовал ног.

– Отступи, я пойду первым.