Махмуд огляделся. В лагере была главная «улица» – широкая дорожка, где беженцы поставили лавчонки, там продавались сим-карты, переносные печи, одежда и вещи, которые люди принесли с собой, но посчитали лишними или ненужными. Все напоминало гигантскую распродажу случайных вещей. На пути неспешно прогуливались сирийцы с таким видом, будто им было нечего делать и некуда идти.

– Итак, – начал отец Махмуда, – один мужчина из той группы, с которой мы шли, дал имя контрабандиста. Этот человек может переправить нас из Турции в Грецию.

– Контрабандист? – переспросила мать. Махмуду тоже не понравилось это слово. Оно обозначало для него нечто незаконное, а значит, опасное.

– Все в порядке, – отмахнулся отец. – Это их работа. Они переправляют людей в Евросоюз.

Махмуд знал, что там куда более строгие правила, касавшиеся получения визы, чем в Турции. Но как только окажешься в странах Евросоюза вроде Греции, Венгрии или Германии, можно попросить убежища и получить официальный статус беженца.

Самое трудное – попасть туда.

– Я говорил с ним по WhatsApp, – продолжал отец, поднимая телефон. – Это обойдется дорого, но у нас есть такие деньги. Главное – добраться до Измира. Это на побережье Турции. Согласно GoogleMaps, девятнадцать дней пешком или двенадцать часов на машине. Может, я сумею найти автобус.

Махмуд вместе с матерью, сестрой и братом прошлись по торговой улице. Люди окликали друг друга на турецком, курдском и арабском. Из радиоприемников и телевизоров доносилась музыка. Дети шныряли между взрослыми, смеялись и гонялись друг за другом по переулкам из палаток, подальше от главной улицы. Махмуд вдруг обнаружил, что улыбается. После Алеппо, почти постоянных перестрелок и взрывов, которые сопровождало гнетущее молчание жителей города, делавших все возможное, чтобы не привлекать к себе внимания, это место казалось живым, хотя было грязным и забитым людьми.

Увидев в одной из лавок картонную коробку со старыми игрушками, Махмуд встал на колени и принялся в ней рыться. Остальные пошли дальше. Он все перебирал и перебирал содержимое, пока не нашел… ура! Черепашки-ниндзя! Правда, только один из героев, тот, что в красной бандане.

Больше ничего подходящего в коробке не оказалось, но Махмуд надеялся хоть немного обрадовать брата! Ведь в последнее время Валид почти ничему не радовался. Махмуд заплатил за игрушку десять сирийских фунтов: около пяти американских центов.

За спиной прогудел клаксон, и Махмуд, как и все окружающие, обернулся на звук. Это оказалось такси, старый голубой «опель», единственный автомобиль, который видел Махмуд в лагере. Толпа расступилась, чтобы пропустить машину. Из окон доносилась сирийская поп-песня, и молодые мужчины и женщины смеялись и танцевали, провожая такси. На заднем сиденье Махмуд увидел молодую пару. Женщина была в белом атласном платье и вуали. Так это свадебная процессия!

В Сирии вошло в традицию провожать молодых парадом автомобилей, чтобы помочь войти в новую жизнь.

Махмуд вспомнил свадьбу дяди, еще до войны. На нем был смокинг, на его невесте – платье, расшитое сверкающими камнями, и диадема. Их тоже провожала дюжина машин, а на банкете Махмуд съел кусок восхитительного семиярусного торта и танцевал с матерью под настоящий оркестр. Здесь же пару провожала компания буйных уличных мальчишек, бегущих за такси. Машина направлялась к грязной белой палатке с едой, которую можно было купить на лагерном рынке. Но все, казалось, искренне веселились.

Глушитель старого такси выстрелил, и звук был до того похож на взрыв, что все инстинктивно пригнулись. Ощущение счастья и безопасности мгновенно сменилось незабываемыми воспоминаниями о хаосе, которого им только недавно удалось избежать.

Сердце Махмуда все еще сильно билось, когда кто-то положил руку ему на плечо. Он дернулся. Но это оказался отец.

– Махмуд, где твоя мать? Где Валид и Хана? Я нашел транспорт, но мы должны ехать немедленно.

Йозеф

Где-то в Атлантическом океане. 1939 год

10 дней вдали от дома

Йозеф последовал за маленькой компанией ребятишек, которые выходили через приподнятую над палубой дверь на мостик теплохода «Сент-Луис». Мостик был узким помещением, изгибавшимся от одного борта корабля до другого. Яркий свет струился сквозь две дюжины окон с панорамным видом на бескрайний зелено-голубой океан и легкие белые облака. По всему помещению с деревянной палубой были расставлены металлические скамьи с картами и линейками, а на стенах висели таинственные инструменты и измерительные приборы из сверкающей меди.

На мостике было несколько членов команды: некоторые носили бело-голубые матроски, как у стюардов, и еще трое – синие кители с медными пуговицами и золотыми лентами на манжетах и капитанские фуражки с золотой отделкой. Один из матросов стоял за спицевым штурвалом размером с колесо грузовика, с торчащими по всему кругу рукоятями. Такие Йозеф видел на изображениях пиратских судов, только этот был металлическим и присоединялся к большой прямоугольной стойке.