Мистер и миссис Сарраф поспешили назад, в квартиру, а Махмуд понес Хану вниз по лестнице и потащил за собой Валида. На полпути здание снова сдвинулось, бетонные ступеньки оторвались от стены и оставили трещину шириной сантиметров в пять. Махмуд схватился за перила, чтобы не упасть, и напряженно выжидал, не обрушится ли лестница. Но она осталась на месте. Тогда Махмуд сбежал вниз. Когда он выбрался на улицу, Хана по-прежнему оставалась у него на руках, а брат шел следом.

Повсюду был разбросан строительный мусор. Снаряды и бомбы продолжали падать с неба, достаточно близко, чтобы снова и снова сотрясать разрушенные стены. Здание содрогнулось и сложилось. Дым и обломки лавиной хлынули на улицу. Махмуд подскочил, а Валид так и стоял неподвижно, словно подобные вещи случались каждый день.

И тут Махмуд с удивлением осознал, что так и было на самом деле. Каждый день. Вот только не с ними. До этого момента.

Повсюду люди, покрытые серой пылью и кровью, выбегали на улицы. Не слышалось воя сирен.

Ни одна скорая не спешила на помощь раненым. Ни полицейских машин, ни спасателей не было видно на месте трагедии. Их попросту не осталось.

Махмуд уставился на свое бывшее жилище. Здание выглядело словно кукольный дом. Махмуд мог рассмотреть каждый этаж, а там гостиные, кухни и молитвенные углы – совсем как у них, только обстановка разная.

Здание снова застонало, и кухня на верхнем этаже стала наклоняться в сторону улицы. Она упала на шестой этаж, а потом в квартиру Махмуда. Все стало складываться, как костяшки домино. Махмуд едва успел крикнуть: «Бежим!» Он оттащил Валида и сестру, прежде чем весь дом с грохотом, похожим на гул истребителя, рухнул на улицу.

Стоя на тротуаре на противоположной стороне и вцепившись в Хану и Валида, Махмуд неожиданно сообразил, что мать оставалась в здании.

– Мама! МАМА! – завопил он.

– Махмуд! Валид! – крикнула мать, показавшись из-за горы обломков вместе с семьей Саррафа. Все были покрыты серой пылью. Мать подбежала к детям и стала их обнимать.

– Мы вышли через черный ход, – пояснила она. – И как раз вовремя.

Махмуд вновь взглянул на дом. Квартиры больше не существовало. Она была полностью уничтожена. Что им теперь делать? Куда идти?

Мать принесла школьные рюкзаки и теперь, когда отдала их детям, взяла Хану. Махмуд не понимал, почему так важно было спасти именно эти вещи, пока не увидел, что они набиты одеждой и пеленками. Мать постаралась вынести из дома хоть что-то. Все, что у них осталось, было в этих рюкзаках.

– Я не могу дозвониться до вашего отца, – вздохнула она, теребя в руках телефон. – Опять нет связи.

Отец Махмуда работал инженером в телефонной компании. Если связи нет, он, возможно, пытается ее восстановить. Но что, если и в него попал снаряд? При одной мысли об этом желудок Махмуда свернулся узлом. Но нет, вот он, отец, бежит по улице к ним. Махмуд почувствовал легкость.

– Фатима! Махмуд! Валид! Хана! – воскликнул отец и, обняв всех разом, поцеловал в лоб малышку Хану. – Слава Аллаху, вы все живы!

– Папа, наш дом разрушен, – сказал Махмуд. – Что мы будем делать?

– То, что следовало сделать давно. Мы уходим из Алеппо. Я припарковался неподалеку. К завтрашнему дню будем в Турции, там продадим машину и станем пробираться на север, в Германию.

Все, кроме отца Махмуда, остановились. Он же продолжал идти.

– Германия? – переспросила мать.

Махмуд удивился не меньше. Он вспомнил карту мира, висевшую в классе. Германия была где-то на севере, в самом сердце Европы. Он и представить не мог, что отправится так далеко. До этого он уезжал из Алеппо только в деревню, к бабушке.

– Ненадолго, – пояснил отец Махмуда. – Я видел по телевизору, что они принимают беженцев. Мы можем оставаться там, пока все не кончится. Пока не сможем вернуться домой.

– В Германии холодно, – заметил Махмуд.

– Хочешь слепить снеговика? – пропел отец.

Они видели «Холодное сердце» в кинотеатре, когда те еще были в Алеппо.

– Юсеф, – одернула его мать.

Он робко потупился:

– Ну… можно и не снеговика.

– Поговорим серьезно. Германия слишком далеко. Как мы доберемся туда? Все, что у нас осталось, – рюкзаки и наши телефоны.

Отец пожал плечами:

– На судне? Поездом? Автобусом? Пешком? Не могу сказать точно. Знаю одно: мы больше ни дня не останемся в Алеппо. Здесь небезопасно. И давно уже небезопасно. Если мы хотим выжить, нужно покинуть Сирию.

Йозеф

Где-то в Атлантике. 1939 год

6 дней вдали от дома

Рут вприпрыжку бежала впереди Йозефа по залитой солнцем прогулочной палубе. И была счастлива как никогда раньше. Не без причин. Теплоход «Сент-Луис» казался раем. Рут никогда не была в германских кинотеатрах, потому что туда не пускали евреев. Впервые она увидела мультик на борту, во время ночи кино, и влюбилась в него, хотя следом показывали новостной ролик с вопящим Гитлером, который обличал евреев.