Читаем Бездушиш полностью

— Не с вечной, а с долгой, — поправил меня переставший улыбаться мужик. — Не один. Таких трое у нас. То есть, было трое до вчерашнего дня. Теперь двое их с Марьей Филипповной. Светлая память Никодиму Петровичу. Вчера помер как раз. А ведь всего несколько лет, как молодеть начал. Ох, жалко…

Быстро же здесь слухи разносятся.

— Как помер? — округлил я глаза. — Разве же может помереть тот, кто у колдунов себе молодость купил?

— Так он, поди, не от старости помер, — фыркнул Никифор. — Молодость — оно не здоровье. Болезнь может любого забрать. Оно только бездушных никакая хворь не берёт.

Тут он прав. На высоких долях троероста организм без проблем побеждает любые болячки. Не мои слова. Ло говорил. Как-то с Чопарем они об этом болтали.

— А, кроме Захарова, никого, что ли не было?

— Харитон ещё был. Вихалёв. Ростовщик наш. Но у того в последние годы дела пошли хуже. Тот уже опять стареть начал. Ну и храмовый отец настоятель ещё не стареет. Но то ты и так знаешь. Светлейшие особняком стоят. Они у нас, вроде как, и вовсе бессмертные, если орденские не врут. Погоди, — внезапно запнулся мужик. — Так ты что же, получается, слышал уже про Захарова? Я же нашего главу купеческой гильдии по фамилии не называл. Не верю, что ты-приезжий его по имени отчеству знаешь. Что-то ты темнишь, парень. Больно свежий слушок. До меня и то только-только дошёл.

Лопухнулся. И ладно. Слишком долго в проулке стоять всё равно нельзя. Ещё зайдёт кто. Вернул стрелку к началу круга и остановил её.

— И вам хорошего дня! — кивнул я моргнувшему Никифору и поднял с земли стоящее рядом ведро. — До свидания!

Вот и всё. Махнув мне рукой, благополучно забывший наш разговор дядька зашагал прочь. Можно топать в нужник. Ростовщик отпадает. Та «пиявка», похоже, уже высосала свою жертву досуха, а на новую у неё денег нет. К главе местных Светлых пока даже представления не имею как поступиться. С ним буду разбираться в последнюю очередь. Признаться, слово «бессмертный» меня немного пугает. Остаются княгиня и князь. Ведь, кем ещё может быть эта Марья Филипповна, как не супругой правителя? Оно и понятно — при вечно молодом князе и жена должна молодкой сидеть.

Только, как к ним подступиться? Татем в терем лезть по ночи, как я хаживал в гости к Захарову, слишком опасно. Проще служкой к нему в челядь наняться. Раз единственный на весь город Видящий, кто может бездушного во мне распознать, мне не враг, то здесь риск залететь невелик. Даже если Тёмные при князе обретаются, и есть шанс ненароком с Мусаилом тем встретиться, добрый дядька не выдаст меня. Кто бы взял только пришлого сироту на ту службу? Тут нужно подумать.

Посетив нужник и набрав воды, я занёс ведро в дом и отправился на базар. Деньги есть. Наберу еды с запасом, по лавкам пройдусь. Прикуплю себе одёжу получше и обувь нормальную. А то в этих обносках в княжий терем идти, на службу проситься — даже слушать не станут.

До базара дорога известна. Тут и нескольких кварталов не будет. Если срезать проулком, доберусь за десяток минут. Прошёл малость по нашей улице, потом по другой и свернул в подворотню. Так быстрее получится.

— Эй, дерёвня!

Знакомое слово. И голос похож. То есть, тон. Так нахально меня некогда в Граде кликал шкет босоногий, который Леора нашёл. Обернувшись, расплылся в улыбке. Ну точно. Та же наглая рожа и снова же без башмаков. Только этот побольше чутка — годов десять-двенадцать. И он не один. Ещё трое мальчишек постарше, засунув руки в карманы, шагают за мелким. Стерегли меня. То есть, не конкретно меня, а любого, кто глянется и свернёт не туда. Но не взрослого, малолетку, на какого сил хватит. Впереди ещё трое. И бежать жертве некуда, и выход обратно на людную улицу перекрыт. Что им надо — понятно. Всё на рожах написано.

Тут мне в пору смеяться — таких малолетних бандитов я сейчас могу без проблем раскидать хоть всю сотню. Только надо ли оно мне? Показывать свою силу опасно. Привлеку ещё к себе внимание здешних воров. Нет, не этой шушеры, а взрослых, гильдейских. Дед обмолвился, что такие здесь тоже есть. Боюсь только, что одними словами тут дело решить не получится. А раз так, значит, попробую всё обернуть к своей выгоде. Как раз мысль одна пришла дельная.

— Это ты мне? — остановившись, нахмурился я.

— Тебе, тебе, дерёвня, — нагло прищурился мелкий. — Выворачивай карманы.

— С какой это стати?

— Мзда.

— Чего? — фыркнул я.

— За пригляд платить надо, — перехватил у малого инициативу их старший — пацан лет шестнадцати в потёртой кепке, превосходящий меня ростом на целую голову. — Будем присматривать за тобой. Чтобы, значится, не обидел никто.

— За мной? Вы?

Я весело расхохотался.

— Да я сам кого хочешь обидеть могу.

— Борзый значит, — сплюнул под ноги мелкий. — Накажем ведь.

— А кишка не тонка?

Молодцы. Налетели все разом и дружно же, охая-ахая, разлеглись вокруг меня битой сворой. Приголубил их ласково — ничего никому не сломал, даже рож не разбил — синяки под одёжей останутся.

— Ну-ка, стой! Мы ещё не закончили.