Читаем Безбашенный всадник полностью

Участкового не было довольно долго, и в его отсутствие следователь продолжал допрашивать нас. Он уже позвонил на конезавод и выяснил, что Харитонов сказал ему правду и владелец этого предприятия действительно распорядился выдать лицу, нашедшему украденного коня орловской породы по кличке Снег, премию. Харитонов, казалось бы, мог уже и уйти, его никто не задерживал, но он решил остаться до конца, наверное, из чувства солидарности. Мажор вообще заявил, что я позвал его, чтобы помочь сколотить стол и скамьи, и в благодарность за помощь пригласил разделить с нами праздник, а ни Харитонова, ни Камаля, ни Абузярова он никогда в жизни раньше даже не видел, как и коня. Меня же, видимо, следователь решил оставить на сладкое, время которого подошло.

– Итак, с какой целью вы устроили это застолье на свалке?

– Понимаете, – начал я, – моя жена предположила, что это сбежавшие больные из психоневрологического диспансера изображали из себя Всадника без головы и Смерть с косой, используя при этом найденного ими жеребца. А поскольку они имели обыкновение пугать народ, чтобы потом забрать продукты, мы и решили их приманить. Как видите, все получилось! Они пришли, а Маруся со своими знакомыми их забрала и отвезла по месту назначения.

– Вообще-то это похвально, что вы оказали помощь работникам диспансера в поимке беглецов, – вынужден был заметить он. – Но неужели это была ваша единственная цель?

– Они еще предупредили меня, и я приехал, чтобы забрать жеребца, – добавил Харитонов.

– И это все! – закончил я.

– А какое участие во всем этом принимал этот... – Он замялся, не зная, как назвать Камаля, но нашел выход: – Пока не установленное лицо?

Ответить я не успел, потому что вернулся сиявший, как медный таз на солнце, участковый.

– Ну, что? Пробили телефон? Выяснили, кто мой сообщник? – спросил я у него.

– Выяснили! – радостно заявил он и сказал следователю: – Сейчас сюда еще один член этой шайки-лейки прибудет! Я так понял, что их главарь – уж больно гоношится! Ну, ничего! Мы с него спесь собьем!

– И кто же это? – с интересом спросил я.

– А вот встретитесь вы все, а мы посмотрим, кто есть кто, – загадочно ответил он.

Тут во дворе райотдела взвизгнули тормоза, и мы, естественно, уставились в окна – там остановился длиннющий черный лимузин с дипломатическими номерами и флажком какой-то неизвестной мне страны на капоте и джип, тоже с дипломатическими номерами, из которого тут же высыпали накачанные смуглые парни в костюмах и белоснежных рубашках с галстуками – это явно была охрана какого-то очень важного лица, и мы все с интересом стали ждать, что же будет дальше. Один из телохранителей бросился к лимузину и открыл дверцу, а остальные выстроились так, чтобы прикрыть своего шефа со всех сторон. Из машины легко вышел высокий и прекрасно одетый араб, который немного брезгливым взглядом окинул двор, задержав его, взгляд то есть, на секунду на жеребце, а за ним вышел еще один мужчина с «дипломатом» в руках.

– Джафар! – радостно закричал Камаль.

– А вот и главарь прибыл! – ехидно сказал я. – Это ведь вы его вызывали?

Следователь тут же спал с лица, и его солидности заметно поубавилось, а участковый явно занервничал, понимая, что влип в такую жутко неприятную историю, из которой ему будет очень сложно выпутаться, да еще и неизвестно, удастся ли вообще. Тем временем в коридоре раздался какой-то шум, звук удара, а потом дверь резко распахнулась, и первым в комнату вошел охранник, который, внимательно ее, в том числе и нас, осмотрев и не увидев ничего настораживающего и подозрительного, отступил в сторону, а потом внутрь вошел и сам, как мы поняли, Джафар в сопровождении мужчины с портфелем. Джафар выглядел ровесником Камаля, а уж холен он был так, словно любимая кошка у одинокой старушки, да и одет очень дорого и изысканно, особенно поражали бриллианты в его перстнях, а тот, что в заколке для галстука, был размером с большую горошину, и я даже не взялся бы определить, сколько в нем каратов – не специалист я в этом деле.

– Извините, но один из ваших полицейских был недостаточно вежлив и не хотел пускать меня сюда, так что моему слуге пришлось его отодвинуть, – равнодушно, как о деле совершенно будничном, по-русски сказал он и окинул нас взглядом, но, когда он увидел Камаля, а видочек у того был тот еще, его глаза в буквальном смысле этого слова полезли на лоб, и он воскликнул: – Ваше высочество! Вы? В таком виде? Что произошло?

Камаль довольно долго и очень темпераментно что-то говорил ему по-арабски, показывая то на Абузярова, то на меня, то на Харитонова, а лицо слушавшего его Джафара медленно каменело и наливалось гневом. Когда Камаль закончил, он немного помолчал, а потом начал говорить по-русски самым официальным и до того холодным тоном, что каждое его слово казалось падавшей с его губ ледышкой, и странно было, что не раздавался звон от их падения на пол.