Читаем Безбашенный всадник полностью

Ребята с бо-о-ольшим подозрением посмотрели на Юрича, и один из них критически окинул его взором, покачал головой и с сильным сомнением спросил:

– Вы надеетесь, что его можно очеловечить?

– Нужно! – твердо ответила я. – Он должен что-то знать. В конце концов, не инопланетяне же всех забрали?

– Маша! А не может ваш муж вас разыгрывать? – спросил второй парень.

Я на миг задумалась, а потом решительно покачала головой:

– Не его фасончик! И, кроме того, он знает, как истрепала мне нервы вся эта история, и не стал бы так жестоко шутить. Нет! Здесь определенно что-то случилось, и этот алкаш мне сейчас расскажет, что именно, или я за себя не ручаюсь! Приступаем!

Легко было сказать, да трудно сделать! Все наши попытки привести сторожа в чувство не увенчались успехом, чего мы только ни делали. Мы и трясли Юрича так, что его голова моталась из стороны в сторону столь устрашающе, что мы испугались, не оторвалась бы, и орали ему в ухо, и звали по имени – все бесполезно. Наконец, я догадалась спросить его:

– Юрич! Выпить хочешь?

Тут он слегка приоткрыл глаза и посмотрел на меня бессмысленным взглядом. Ободренная этим маленьким успехом, я поспешила сказать:

– Юрич! Это я, Мария! Где все?

Его взгляд по-прежнему ничего не выражал, и я взмолилась:

– Юрич! Миленький! Ну сделай усилие и сосредоточься на секундочку! Сфокусируй на мне свой взгляд! Ну, напрягись для пользы дела!

Его взгляд категорически отказывался фокусироваться на чем бы то ни было, и я, теряя последнюю надежду, спросила:

– Юрич! Где все? Куда делся мой муж?

В ответ сторож неопределенно мотнул головой, потому что руки и ноги его не слушались, для него и это-то движение было уже настоящим подвигом.

– Они ушли? Куда? Почему? Зачем? – допытывалась я.

В ответ я получила лишь невразумительное бормотание, вслушавшись в которое с трудом разобрала, что он остался охранять стол, чтобы никто ничего не украл.

В полном отчаянии я рухнула на скамью и закрыла лицо руками.

И вот мы в Боровском райотделе милиции. То, что я принял за мигалки на крыше Марусиного микроавтобуса, было действительно мигалками, только милицейскими. Оказалось, что бдительный Афонин, увидев наши приготовления, заподозрил неладное и сел в засаду, чтобы выяснить, что мы затеваем. А уж когда он увидел Всадника без головы на белом коне и Смерть с косой, то тут же позвонил участковому, который, как теперь выяснилось, специально попросил его сообщать ему обо всем подозрительном, что будет происходить в нашем поселке. А уж наш чересчур деятельный участковый, решивший во что бы то ни стало отловить так напугавшие его и коллег привидения, не стал рисковать в одиночку и вызвал подкрепление из райцентра, которое к нему спешно и выехало – там тоже ходили леденящие душу истории о зловредной нечисти, из-за которой милицейский «уазик» лишился сразу четырех покрышек, так что мщения алкали все.

Когда они прибыли на место, встречавший их Виктор Петрович доложил, что нечисть оказалась психами, за которыми приехали санитары и увезли их обратно в «дурку» – Марусю в белом халате и шапочке он просто не узнал, – а вот все остальные на месте. Разочарованный участковый все-таки решил проверить, что происходит, и, надо отдать ему должное, увидев картину маслом, то есть нас всех под прицелом пистолета, ни секунды не колебался и пустил в ход табельное оружие, выстрелив, правда, в воздух. Но он так грозно кричал: «Руки вверх!» и «Бросай оружие!», что Абузяров перепугался и отбросил свой пистолет, который при ближайшем рассмотрении оказался всего лишь игрушкой. Решив, что дома, то есть в райотделе, и стены помогают, менты ничтоже сумняшеся нас туда и отвезли, причем Харитонов настоял на том, чтобы ехать верхом, но за ним пристально следил один из милиционеров из открытого окна машины с оружием в руке на тот случай, если он решит сбежать. В Боровске же бедного жеребца, которому за прошедшие дни и так пришлось несладко, привязали во дворе милиции, причем, когда Харитонов сказал, сколько стоит этот производитель, то рядом с ним поставили часового, чтобы тот караулил лошадь.

Но вот все приготовления были закончены, и за нас взялись всерьез, причем не только участковый, но и следователь, пожилой солидный дядька, которого, судя по виду, сложно было чем-то удивить. Правда, на первый взгляд было совершенно непонятно, в чем нас вообще можно подозревать. Мы же, как тот булгаковский кот, сидели смирно, никого не трогали и пусть и не примус починяли, а просто гуляли, но опять-таки никому не мешали. Если уж кто и был среди нас преступником, то это Абузяров, но он упорно твердил, что просто шутил, так что и его злокозненные намерения еще предстояло доказать.

Неизвестно почему нас всех поместили в одну комнату и допрашивали одновременно участковый и следователь, но неразбериха от этого получилась полная, тем более что и мы не спешили говорить правду, которая могла показаться стороннему человеку такой ахинеей, что и нас впору было бы в психушку отправлять следом за артистами.