Читаем Без следа полностью

— Двадцать пять лет назад один командир моджахедов рассказывал нам о хитром тактическом приеме: возвращаться в брошенные убежища, — добавил Спрингфилд.

— Значит, я чист?

— Да, — ответил Сэнсом.

Коротко и ясно.

— Где флешка? — спросил он.

Я взглянул на Джейкоба Марка:

— Ты как?

— Не очень, — ответил тот.

— Тебе придется кое-что выслушать.

— О'кей.

Я подтянулся в сидячее положение. Ничего нигде не болело. Обезболивающее, догадался я.

— Вы говорили, что можете указать место плюс-минус пятнадцать футов, — сказал Сэнсом.

Я покачал головой.

— Уже нет. Время прошло. Придется заняться расчетами.

— Великолепно. Я знал, что вы блефуете, Ричер. С самого начала. Вы не можете сказать, где флешка.

— Мы знаем схему в общих чертах. Большую часть трех месяцев они готовились и на последней неделе привели свой план в действие. Они принудили Сьюзан, используя Питера в качестве рычага. Она выехала из Аннандейла, застряла в дорожной пробке на четыре часа — скажем, с девяти вечера до часу ночи — и добралась до Манхэттена лишь около двух. Полагаю, мы точно знаем, когда она выбралась из туннеля Холланд. Следовательно, все, что нам нужно сделать, — это отмотать назад и точно вычислить, в каком месте в пробке стояла ее машина в полночь.

— Чем это нам поможет? И почему именно в полночь?

— Потому что в полночь она выбросила флешку из окошка своей машины.

— Откуда вы это можете знать?

— Оттуда, что, когда она добралась до города, у нее не было сотового телефона.

Сэнсом перевел взгляд на Ли. Ли кивнула:

— Ключи и бумажник. Вот все, что при ней было. В машине тоже ничего не было. ФБР составило опись.

— Вообще сотовый у нее был, — добавил Джейкоб Марк.

— И?.. — сказал Сэнсом.

— Хоцы установили крайний срок. Скорее всего, ровно в полночь. Сьюзан не появилась, и Хоцы взялись за дело. Они озвучили угрозу, и они ее выполнили. И доказали это. Они отправили фото на сотовый Сьюзан. Питер на каменном столе. С двенадцатым ударом часов жизнь Сьюзан изменилась. Она ничего не могла поделать, стоя в автомобильной пробке. Телефон в руке вдруг стал отвратительным. Она не могла этого выносить. И вышвырнула его через окошко. А за ним флешку — символ всех своих бед. Они до сих пор где-то там, на обочине трассы I-95. Других объяснений нет.

Все молчали.

— Скорее всего, на разделителе, — добавил я. — Сьюзан наверняка находилась в крайнем левом ряду, поскольку очень спешила. Мы могли бы засечь сотовый по сигналу, но теперь уже поздно. Батарея села.

Тишина в палате. Не меньше минуты.

Первым заговорил Сэнсом:

— Но это же безумие. Хоцы должны были понимать, что, послав фотографию, они лишаются контроля над Сьюзан. Теряют средство давления на нее. Ведь она могла поехать прямо в полицию.

— Два ответа, — сказал я. — Хоцы были безумны, в известном смысле. Они были фанатиками. Фундаменталистами. Они могли играть роль на публике, но под маской для них все было черно-белым. Угроза есть угроза. Полночь есть полночь. В любом случае риск был минимален. Их человек следил за Сьюзан от самого дома. Он мог перехватить ее в любой момент.

— Кто?

— Двадцатый. Это не было опозданием на пересадку в Стамбуле. Это было изменением в планах в самый последний момент. Хоцы вдруг сообразили, что им нужен кто-то рядом с ней, в округе Колумбия. Потому он и полетел не в Нью-Йорк, а в Вашингтон. Он следовал за Сьюзан всю дорогу от Аннандейла. В пяти-десяти машинах сзади. Он не видел, что произошло. Это он был там, в вагоне, — мужчина в футболке NBA. Мне показалось, что он выглядит каким-то знакомым, когда я снова увидел его в особняке. Но, к сожалению, проверить не смог, ибо выстрелил ему в лицо уже через секунду.

— И как нам узнать, где конкретно была Сьюзан в полночь?

— Соображайте. Время, расстояние, средняя скорость. Возьмите карту, линейку, бумагу и карандаш.

Джейкоб Марк был из Джерси. Он тут же принялся рассказывать о своих знакомых патрульных. Они патрулируют I-95 днем и ночью. И знают трассу как свои пять пальцев. Там везде камеры. С помощью видеозаписи можно откалибровать вычисления на бумаге. Все вокруг вдруг разом заговорили. Никто не обращал на меня внимание. Я откинулся на подушку, и мои гости по очереди стали выходить из палаты. Последним собрался Спрингфилд. Уже в дверях он повернулся ко мне:

— Как вы себя чувствуете? По поводу ситуации с Лилей Хоц?

— Прекрасно.

— Серьезно? На вашем месте я чувствовал бы другое. Вас чуть не отправили на тот свет две бабы. Это небрежность. В таких вещах ты либо делаешь их как следует, либо не делаешь вовсе.

— У меня был слабый боезапас.

— Я дал вам тридцать патронов. Надо было стрелять одиночными. Все эти тройные очереди — все это от злости. Вы позволили эмоциям взять верх. А я вас предупреждал.

Он еще секунду смотрел на меня. Без всякого выражения на лице. А затем вышел в коридор, и больше я его никогда не видел.