Читаем Без приказа полностью

Рольф сходил в свои закрома и принес початую бутылку «Хенесси». Закуски, естественно, не полагалось. Хороший коньяк нужно употреблять без лимона, мелкими глоточками. Евгений слышал байку о том, что закусывать коньяк лимоном придумал последний российский царь, но не очень-то в нее верил. Просто, если хряпнуть сразу стакан или даже полстакана, то непременно потянет чем-нибудь загрызть. Не рукавом же занюхивать?! А так видимость благородства соблюдается, лимончик, понимаешь ли… Бред собачий!

Под коньяк (французский) Готштеды рассказывали об Италии, расписывали ее красоты и особенно почему-то кухню. Евгений бывал в московских итальянских ресторанчиках и ничего хорошего в тамошней кухне не видел. Сплошные сыр и макароны. И повара были вроде бы настоящими итальянцами… Но, может быть, они на родине лучше стараются? Или, действительно, национальную кухню нужно дегустировать только там, откуда она родом?

А как же быть с гамбургерами и хот-догами? Они и в Америке на грани съедобности.

Как-то в Нью-Йорке он, баловства ради, заказал для Наташки дорогущее мороженое с настоящим, хотя и пищевым, золотом. Жена попробовала и честно призналась: «Такая фигня!» А потом озаботилась: «Я на контроле в аэропорту звенеть не буду?» Смешные воспоминания. В каждой стране повара выпендриваются на свой манер, и не факт, что их стряпня действительно вкусная. Кто к чему привык. Миронов совершенно не выносил всякий фастфуд, исключая из него, разумеется, немецкие жареные колбаски. Но пиццу и хот-доги не признавал, как явную профанацию кулинарного искусства.

В варианте с Италией его беспокоил один момент. Ну, ладно, удастся ему отвертеться от поездки, благополучно отправить на Апеннины Наташку с Готштедами. Но как быть с Томкой? Что если она до сих пор поддерживает тесные отношения с Сергеем и невзначай звякнет ему оттуда: «А мы здесь плюшками (пиццами) балуемся вместе с женой Миронова!» И пропадает весь смысл эвакуации супруги с поля предстоящего боя. Очень бы хотелось этот, выражаясь казенным языком, аспект прояснить. Вот дьявол, связался со Ступиным! Сейчас (точнее, в понедельник) спокойно покатил бы в Италию, жрал бы там пасту, запивая кьянти и ни о чем плохом не думал. Не судьба…

Рольф предложил по дороге заглянуть еще в Мюнхен, прогуляться там по центру. Это вполне совпадало с планами Мироновых, они и сами собирались съездить в Баварию. Нескольких часов, конечно, мало для того, чтобы познакомиться с крупным городом, но тут уж ничего не поделаешь. Вперед, в Италию, в Италию!..

А вот про Мюнхен Ступину сказать нужно. Как раз там часть операции и должна будет проходить. Можно провести предварительную рекогносцировку на местности.

Сергей на поздний звонок отозвался сразу же. Выслушал сообщение о завтрашней поездке в Дрезден и неожиданно легко согласился.

– Разумно, разумно. Сможешь на полчасика оторваться от своей компании?

– Ну, не знаю… – протянул Евгений. – А надо?

– Было бы очень желательно. Хочу кое-что показать. Относящееся к нашему делу.

– Постараюсь, конечно. Сам понимаешь, жена…

Сергей сочувственно поцокал языком.

– Да, это, конечно, большое неудобство. Ну, придумай что-нибудь. Ты же у нас мастер на выдумки!

В голосе его слышалось явное ехидство. Евгения это задело.

– У кого это – у вас? И не по твоей ли инициативе я сюда с женой приехал? Так кто выдумщик? Хватит трепаться, завтра увидимся!

Они договорились о времени и месте встречи, и Миронов нажал кнопку отключения сотового.

Уже ночью, лежа в постели, слушая тихое посапывание уснувшей жены, Евгений задумался над… собственной глупостью. Это каким же авантюристом надо быть, чтобы вот так, без подготовки влезать в совершенно безнадежное дело, рисковать всем, а прежде всего – жизнью, брать в напарники преступника, человека безо всяких моральных принципов и при всем этом надеяться на успешный исход? Не ожидал он от себя такого, совсем не ожидал. Конечно, он еще не старый, кое-что может… Но ведь и не юнец же, чтобы очертя голову кидаться в первое подвернувшееся приключение! Экстремал, блин! Спокойная жизнь надоела! «Пионерская зорька» в заднице заиграла! Придурок!

От этих мыслей стало так тошно, что он не выдержал, встал, в одних трусах вышел на балкон и закурил. Эрфурт отнюдь не был озарен ночными огнями. Светили уличные фонари, но не тем оранжевым, мертвящим светом, которым залиты улицы Москвы, а обычным желтым, успокаивающим. И поэтому в небе хорошо видны были звезды, крупные, майские. Стояла тишина, нигде не раздавался вой потревоженной автомобильной сигнализации.

Евгений курил и успокаивался. Да что в самом деле? Еще ничего не поздно отыграть назад! Не пойти завтра на встречу со Ступиным, а в понедельник сесть вместе с Готштедами в машину и укатить знакомиться с Италией. Пусть Серега сам расхлебывает свою кашу! Вот странное выражение! Разве кашу хлебают?