Читаем Без права голоса полностью

Это еще что? Вот если бы вы знали, что конкретно заставило меня обратить внимание на Крати, вы бы даже не стали меня слушать. Эта юная кокетка досталась мне в качестве выигрыша в покер. Сидя напротив нашего аниматора, который кроме меня был единственным оставшимся за столом, кто не спасовал, я улыбался, наблюдая за тем, как мой отчаявшийся соперник удрученно бегал глазами по картам, понимая, что у него не осталось больше средств, чтобы ответить на мою поднятую ставку. Немного поразмыслив, он вдруг сделал нечто такое, чего я никак не мог ожидать от человека, который двенадцать часов в сутки проводит на общение с детьми. Он поставил Крати, сказав, что давно уже ухаживает за ней, но если вдруг он проиграет, он готов будет отступить, и девушка, по его словам, «будет принадлежать мне, т. е. я смогу попытать с ней счастье». Я ответил, что данное право у меня и так уже было, но все же, к моему великому стыду, я принял ставку, с любопытством желая знать, чем дело закончится. Я не тянул никого за язык, а просто как обычно наблюдал, играя все ту же роль молчаливого свидетеля. Те разочарованные полные ужаса глаза мужчины, хватающегося за голову, я надолго запомнил. Мне казалось, он практически готов был рвать на себе волосы. А я все задавался вопросом, что же конкретно ему так больно было терять: деньги или все же девушку?

В тот же вечер я пригласил Крати пройтись со мной по палубе и посмотреть на звездное небо с каждым новым днем теплеющего апреля. Я уверен, что если бы не эта покерная партия, я не обратил бы на Крати никакого внимания, хотя, в принципе, она была в моем вкусе. Скорее жажда самого по себе выигрыша заставила меня, не раздумывая, принять его. Подло? Мерзко? Низко? Согласен со всем.

Я же говорю, на том корабле каждый по-своему трогался умом. И, зачастую, такое сумасшествие оказывало влияние на других. Признаюсь, мне доставалось больше обычного в виду специфичного состояния моих клиентов. Большая часть посетителей нашего бара совершенно не умело пить. Кто-то, пьянея, начинал сильно ругаться, кто-то приставал к окружающим, кто-то затевал драку, кто-то мирно засыпал за барной стойкой, а кто-то танцевал как недоразвитый и бил посуду. Но дальше всех пошел Чарльз Кимани, который после до дна выпитой бутылки текилы приревновал ко мне… Внимание! Свою несуществующую жену, которая, якобы, в тот вечер сидела рядом с ним, в то время как я как раз отчетливо видел, как этот лунатик все время был один. Более того, Чарльз никогда не был женат, и вообще ему по жизни крайне не везло с женщинами, они шарахались от него, как от холеры. Думаю, это из-за его неуклюжего умения делать комплименты дамам. В общем, в один из довольно напряженных для меня вечеров этот ревнивый Дон Жуан, по мере того как опустошалась бутылка, постоянно что-то бубнил себе под нос, а когда я подошел к нему, чтобы очистить стол от пустой посуды, он принялся истерически махать руками перед моим лицом, пока, в конце концов, не достал из внутреннего кармана пиджака пистолет и не нацелил его на меня. Неожиданно послышался громкий женский визг. Я даже не успел ничего сказать, не говоря уже о том, чтобы что-то сделать, как вдруг раздался сокрушительный звук спускающего курка. Осечка… Я словно остолбенелый не мог пошевелиться, лишь наблюдая за тем, как трое парней с соседнего столика подбежали к озлобленному Чарли, лихо выбили у него оружие и, заломив руки, положили кенийца на пол. Сказать, что я испугался — это ничего не сказать! Меня всего просто парализовало от страха. Когда Чарльза увели приводить в чувства, я зашел за барную стойку и налил себе рюмку водки, наполненную до краев. Это был первый и последний раз, когда я употребил спиртное на рабочем месте.

Вообще мне часто приходилось наблюдать вещи, о существовании которых я раньше мог только подозревать. Так, например, часто возвращаясь со смены или прогуливаясь во время своего законного абсурдно короткого, но такого блаженного брейка я бывало замечал, как в каком-нибудь из углов каютных коридоров валялись небрежно подкинутые шприцы или пустые упаковки из-под таблеток психотропных веществ. Нередко я даже заставал злоумышленника на месте преступления. Худощавый парень юрко сбрасывал из карманов лишний мусор и мигом скрывался в своей каюте с номером 355. Как позднее выяснилось, это был Камерон Фостер, непутевый сын известного хореографа, Маргарет Эни. За пять дней до окончания четырнадцатидневного круиза юного Фостера один из моих коллег в отделе Utility Cleaning обнаружил в каюте, нелепо лежащего без сознания с пеной у рта прямо на холодном кафельном полу неосвещенной уборной. Благодаря своевременно оказанной первой медицинской помощи парня удалось спасти. Без отлагательств он был тут же госпитализирован, и больше никто о нем так ничего и не слышал.