Савватеев Владимир

Без названия

Владимир Савватеев

Описываемые далее события происходили в 1986 году в Москве, во Всесоюзном еще тогда, научном центре хирургии (ВНЦХ), куда я приехал буквально уже на излете своих физических кондиций, и где мне предстояла большая и сложная операция. Возможно в ущерб увлекательности повествования сразу скажу, что я остался жив и все кончилось хорошо. Мало того, в результате я получил относительное здоровье, что дало мне совершенно иное качество жизни. Это является одной из важных причин, по которым я не могу забыть то время. Остальные, не менее важные причины я попробую донести в тексте.

ПРЕДЫДУЩИЙ ДЕНЬ

26 августа. Дождь. По спланированному маршруту приехали в ВНЦХ. Вестибюль, в нем тепло и сухо. Разделись и прошли на второй этаж. Там немного народа. Постояли. Затем нас пригласили в биохимическую лабораторию. Там слушали Ковырялкина и Пастенас. Предложили госпитализацию. Вышли из кабинета. Обидно, что не погуляю по Москве. Остановились на лестничной площадке. Поговорили. Обидно. Решили приехать завтра. Стоим на троллейбусной остановке, спрятавшись за угол дома от дождя и ветра. Напротив киоск с надписью "Квас". Но жажды эта надпись сейчас не вызывает. Маме холодно. Купили тапки в ГУМе. Дождь.

ПЕРВЫЙ ДЕНЬ

Приехали с Мамой и братом к 10-ти. Пошли в приемное отделение. На улице дождь, ветер выворачивает зонтики наизнанку. В приемном сухо,тепло и много народу. Время от времени кого-то вызывают в соседний кабинет. Вот и меня. Меня о чем-то спрашивают. Я что-то отвечаю. Ведут куда-то в ванную, слушать. Докторша густонакрашенная. Вопросы - ответы. Не курю - расписался.

--Сколько дней длится обследование? (Дело в том что на тот момент в мои планы не входило оперироваться.) --Дней десять-двенадцать.

Вышел. Ждем гардеробщицу в таком составе: я, Санька Васильев и Абдусалямов. Санька - парень лет 16-ти, довольно резвый и на первый взгляд совершенно здоровый. Абдусалямов - среднеазиатский тип мужчины с печатью неизбывной скорби на лице. Повели в корпус. Вместе с родными. Поднялись на второй этаж. Гардероб. Мама разговаривает с Санькиной матерью:

--Баталов проток? - Ну это легко. (Баталов проток это название Санькиного порока) --Да,я знаю.

Переодеваемся. Костюм на плечики, кроссовки в мешок, взял квитанцию и вышел. Общительная старушка-гардеробщица все это время что-то втолковывает Абдусалямову. Я себя плохо чувствую. Не понимаю, как ей охота столько говорить. Расстаемся с Мамой и братом, я прохожу в лифт и мы едем на 9-й этаж. Нас усаживают в холле ждать медсестру, которая расселит нас по палатам. Холл включает в себя: диван кожаный-3шт., телевизор "Горизонт" цветного изображения - 1шт., картинки на стенах и цветы. Сидим. Санька, оказывается, лежал здесь 2 месяца назад. Он сунул нам "Правила поведения для больных", а сам со странной улыбкойухмылкой куда-то смылся. Сидим. Я некоторое время размышляю над причиной Санькиной веселости, потом углубляюсь в изучение правил. Правила типовые. Поразило одно - душ каждый день с 19 до 20. Болит живот, спина, колени, поясница, и т.д. Наконец пришла медсестра. Взвешала, смерила. 64-184. Повела в палаты. Предлагает одиночную. Я промолчал. Абдусалямов ухватился за эту мысль. У меня как всегда позднее зажигание - я думаю: раз я тут не надолго то мне и знакомиться ни с кем не придется, так что лучше бы мне в одноместную. Но все - поздно. Повели меня в 908-ю. Палата побольше. Открыт балкон. Две кровати сложной конструкции. Все светло чисто и сверкает. Вот моя кровать. Можно наконец сесть, расслабиться и никуда не спешить. В дверь входит мужчина. Коротко острижен. Ощутимо кос.

--Вот и ваш сосед--неизвестно к кому обращаясь, говорит медсестра-знакомьтесь. --Виктор--мужчина,улыбаясь,протягивает мне руку. --Владимир--жму я его ладонь и тоже улыбаюсь. Он ложится на свою кровать. --Откуда сам-то--интересуется он. --Из Улан-Удэ--я тоже ложусь, но боль в спине, животе и т.д. (см. выше) мешает мне устроиться с комфортом. --Бывал я в ваших местах--задумчиво произносит Виктор--проездом. --Да?--как можно заинтересованней спрашиваю я.

Надо разговаривать. В больницах, тюрьмах и других тому подобных местах человеку просто необходимо общение. А в больничных и тюремных знакомствах решающую роль играет первое впечатление. Поэтому надо разговаривать. А разговаривать не хочется. Хочется лечь и уснуть или в крайнем случае сесть и ни о чем не думать. Но надо разговаривать.

В последнее время меня стало хватать только на какое-то одно дело. Учиться - так учиться. Ни книг, ни астрономии, ни кубик-рубик. Ничего более. Или учиться или кубик-рубик. Потому-то я и не люблю головоломки.