Владимир Бударагин, заведующий Древлехранилищем Пушкинского Дома:«Владимир Иванович мне поручает какую-то статью о Древлехранилище написать, немедленно. Сажусь, честно начинаю чего-то там накапывать, писать на рабочем месте. Потом у меня обеденный перерыв. Ухожу, возвращаюсь, на столе записочка: “А статьи писать надо дома”. Вот наука на всю жизнь».

Вынужденный отказаться от экспедиций, Малышев, тем не менее, продолжал археографические поиски, составлявшие смысл его жизни. Теперь личное общение сменилось перепиской с хранителями древних рукописей. Подобную переписку он вел и все предыдущие годы. Писал он мастерски и ценил эпистолярный жанр чрезвычайно высоко, считая умение писать письма необходимым качеством ученого.

Глеб Маркелов, старший научный сотрудник Древлехранилища Пушкинского Дома:«Весьма интересную, существенную часть в его работе составляет переписка с крестьянами-старообрядцами. И, прежде всего с теми, кого он действительно по-настоящему любил, о ком заботился и о ком писал замечательные статьи, очерки. Это были, скажем, усть-цилемские крестьяне. В Усть-Цильме его очень любили».

Владимир Иванович Малышев ушел из жизни в 1976 году, оставив в Пушкинском Доме крупнейшее собрание древнерусских рукописей. Он стал легендой при жизни. Ни один археограф в мире не сделал такого количества открытий, как Малышев. При этом до конца жизни Владимир Малышев оставался таким, каким пришел на ленинградский филфак в далеком 1933 году – простоватым на вид мужичком из крохотного городка Наровчат, для которого почему-то Вещий Олег и протопоп Аввакум были не исторические персонажи, а живые собеседники.

Владимир Иванович Малышев не был похож на академического ученого. Он не был ни членом-корреспондентом, ни академиком. Не писал толстых книг. И собственно диссертации защитил просто потому, что от него этого требовали ученики и коллеги. Зато он собрал Древлехранилище. Двенадцать тысяч древнерусских рукописей – целая Атлантида.

Сергей Фомичев, доктор филологических наук:«Владимир Иванович человек был абсолютно неформальный. Просто жил. О нем и книги написаны, и много воспоминаний, и так далее. Великости своей он никогда не подчеркивал».

Лидия Лотман, доктор филологических наук:«Я считаю, что Володя был человек призвания, именно как в религии. Его как будто кто-то призвал. Он не просто занимался как ученый, он хотел узнать, где правда».

Историк Старцев

У российских историков изучение Октябрьской революции всегда считалось делом гиблым и неблагодарным. В советские времена приходилось все время лгать. Из истории безжалостно вычеркивались имена героев Октября. После 1991 года вехи поменялись. Победила «белая» идея. Октябрьская революция больше не считается революцией. И только один российский историк с советского времени и вплоть до своей смерти никогда не лгал – это профессор Виталий Иванович Старцев.

Старцев родился в Ленинграде в 1931 году. В юности мечтал стать дипломатом. Но в Ленинграде не было Института международных отношений, и Старцев решил поступать на юридический факультет, специализироваться в области международного права.

Юридический факультет ЛГУ находился тогда в главном здании университета. Факультет был странный, потому что сталинская эпоха не нуждалась в квалифицированных юристах. Несмотря на то что в 1949 году университет подвергся чистке, а ректора просто расстреляли, преподаватели юрфака были довольно сведущие люди. Образование многие из них получили еще до революции. Старцев выбрал себе экзотическую тему для диплома. Он занимался международно-правовыми аспектами китобойного промысла. Студент он был отличный, его ожидала аспирантура. Но, в конце концов, часть его диплома присвоил научный руководитель. Старцев, вместо того чтобы смолчать, устроил страшный скандал. Поэтому путь в аспирантуру ему был закрыт.