Читаем Без имени (СИ) полностью

У двери с залитыми румянцем щеками стоит рыжеволосая девушка, та самая, которую я однажды видела с Дмитрием. Мой взгляд скользит вниз. Девушка уронила поднос с завтраком, она присаживается и начинает собирать осколки от разбитой посуды.

Я чувствую, как мои щеки пылают, отвожу взгляд в сторону, лишь бы не смотреть на Дмитрия. Он не шевелится, похоже, Безлицый не собирается выпускать меня из объятий.

- Господин Волков, - девушка поднимает свернутый листок бумаги и кладет его на угол кровати, - это вам.

Она избегает его пристального взгляда. Меня вновь настигает чувство дежа вю, эта девушка напоминает меня два года назад. Прислуга поднимает поднос с осколками и удаляется. Я облегченно вздыхаю, когда девушка закрывает дверь с другой стороны. Дмитрий, лежащий на мне сверху, приподнимается и тянет меня за собой.

Мы сидим друг напротив друга, тяжело дыша. Медленно по его лицу расплывается довольная улыбка, а затем он начинает смеяться. Смех Дмитрия кажется мне таким заразительным, что я не в силах игнорировать его. Рука Безлицего скользит от моей груди к шее и выше, я чувствую, словно по телу проходят электрические разряды. Он заправляет прядь волос мне за ухо, а затем едва касается своими губами моих.

- Когда ты погналась за тем парнем, я подумал, что вижу тебя в последний раз, - шепчет Дмитрий.

Ком встает в горле, искренность в его голосе заставляет меня затаить дыхание.

- Я думала, что не нравлюсь тебе, - ухмыляюсь я.

- А кто сказал, что нравишься? - Дмитрий наклоняется и целует меня.

Совсем не то, что я ожидала от него, Безлицего словно подменили. Существует всего две стороны этого молодого мужчины: с одной - он отстраненный, жесткий и холодный, как лед, с другой - саркастичный. Дмитрий часто ухмыляется, когда говорит со мной или же подшучивает, отчего мои щеки розовеют, и я чувствую себя неловко. Если сравнивать его с Алексом, то можно понять насколько они разные, но их объединяет то, что ни того, ни другого я не знаю достаточно хорошо. Алекс идеален для человека, с которым можно прожить жизнь, а Дмитрий больше подходит под тот тип молодых людей, с которым можно остаться лишь на ночь. И сейчас, чувствуя мягкие губы Дмитрия на свои губах, мне кажется, словно я таю, как мороженое в летний зной, это пугает и удивляет меня одновременно.

Я отстраняюсь от Безлицего, улыбка невольно расплывается по лицу.

- Для меня это непривычно.

Дмитрий берет мои руки в свои и тяжело вздыхает.

- Есть вещи, которые я не в силах объяснить тебе, - он ловит мой взгляд, Дмитрий настроен решительно, - но после вчерашнего я еще раз убедился, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на ненужных людей.

- Что ты хочешь этим сказать?

Дмитрий не улыбается и не ухмыляется, как это обычно бывает, его губы сжаты в тонкую линию. От взгляда его темных глаз, внутри разрастается огромная пропасть, по коже проходят мурашки. Я так давно не чувствовала ничего подобного, мне кажется, будто меня разрывает на части.

- Ты нужна мне.

Глава 9.


Будто воздух выбили из лёгких. Внутри так сильно бьётся сердце, не знаю, от радости или страха. Правда в том, что я боюсь Дмитрия, меня пугает его заявление. На протяжении нескольких лет я старалась быть сильной. Изматывающие тренировки и бессонные ночи закалили меня. Если тебя бьют, ты должен бить в ответ. Я не боюсь, что Дмитрий навредит мне физически, меня пугает, что я могу привыкнуть к нему. Сейчас он единственный из Безлицых, к кому у меня нет отвращения или ненависти. Это заставляет задуматься, права ли я в своих намерениях.

После долгого молчания, я собираюсь с мыслями и осторожно целую его в щеку.

- Эта девушка, похоже, не хочет оставлять тебя в покое, - легкий флирт еще никому не вредил.

Дмитрий ухмыляется, он чуть наклоняется в сторону и берет лист, оставленный прислугой на краю кровати.

- Здесь сказано, что после завтрака Элеонора собирает всех у себя в кабинете.

Я начинаю нервничать, вдруг, она как-то узнала, что я связалась с Мятежниками, и теперь заставит рассказать все, что мне известно.

- Думаешь, это насчёт вчерашнего мятежа? - осторожно говорю, пытаясь не вызвать подозрений.

- Иного объяснения не вижу, - он поднимается с кровати, наклоняясь за своей рубашкой. - Нам придётся много работать, чтобы схватить всех. Мы много лет боремся с Мятежниками, но до сих пор не можем дать отпор, тем временем они становятся сильнее.

Дмитрий надевает рубашку, я не могу отвести глаз от его тела.

- Народ недоволен властью Безлицых. Люди боятся, мне кажется, понятно, почему в рядах Мятежниках постоянно пополняется число людей. Они ищут союзников.

- Я тоже во многом не согласен с Советом, а точнее с решениями Элеоноры, но для того, чтобы восстановить земли после войны, нужны средства и люди, которые будут этим заниматься, но если на них не надавить, то никто пальцем не шевельнет, чтобы сделать что-то полезное, - Дмитрий подбирает мою футболку и подает ее мне. - Как бы мне не хотелось и дальше смотреть на тебя в таком виде, вынужден попросить тебя одеться. Я хочу показать тебе кое-что.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза
Пропавшие без вести
Пропавшие без вести

Новый роман известного советского писателя Степана Павловича Злобина «Пропавшие без вести» посвящен борьбе советских воинов, которые, после тяжелых боев в окружении, оказались в фашистской неволе.Сам перенесший эту трагедию, талантливый писатель, привлекая огромный материал, рисует мужественный облик советских патриотов. Для героев романа не было вопроса — существование или смерть; они решили вопрос так — победа или смерть, ибо без победы над фашизмом, без свободы своей родины советский человек не мыслил и жизни.Стойко перенося тяжелейшие условия фашистского плена, они не склонили головы, нашли силы для сопротивления врагу. Подпольная антифашистская организация захватывает моральную власть в лагере, организует уничтожение предателей, побеги военнопленных из лагеря, а затем — как к высшей форме организации — переходит к подготовке вооруженного восстания пленных. Роман «Пропавшие без вести» впервые опубликован в издательстве «Советский писатель» в 1962 году. Настоящее издание представляет новый вариант романа, переработанного в связи с полученными автором читательскими замечаниями и критическими отзывами.

Константин Георгиевич Калбанов , Юрий Николаевич Козловский , Степан Павлович Злобин , Виктор Иванович Федотов , Юрий Козловский

Боевик / Проза / Проза о войне / Фантастика / Альтернативная история / Попаданцы / Военная проза