Читаем Бетагемот полностью

— Она... исчезла, — ответила ему Кларк. — И боль­шая часть использовавшей ее фауны, думаю, тоже вымер­ла, но не вся. Некоторая взялась говорить от ее имени еще тогда, когда она была рядом. Я полагаю, вся эта тема с самозванцами пошла после того, как реальная Лени пропала. Такая стратегия помогала распространять мем или вроде того.

Руки Рикеттса замерли.

— А ты ведь так и не сказала, как тебя зовут, — за­метил он спустя несколько секунд.

Кларк слабо улыбнулась.

То, с чем они сейчас столкнулись, проросло из того, первоначального зерна. Искаженное до неузнаваемости, оно уже не служило собственным целям, а вкусам тех, кто больше всего ценил хаос и пропаганду. Но началось все с «Лени Кларк» — с властного императива продвигать и защищать все, несущее этот тайный пароль. С тех пор в код вписали новые императивы, а старые забылись — но, возможно, не исчезли совсем. Возможно, старые коды еще существовали: замкнутые на себя, незаметные, спя­щие, но целые, как гены древних бактерий в ДНК пла­центарных млекопитающих. Может быть, какой-нибудь хитрый выверт мог разбудить спящую тварь поцелуем.

Естественный отбор миллиардами поколений форми­ровал предков этого существа: еще миллион поколений они подвергались искусственной селекции. В генотипе, скалящемся на конце родословной, не было отчетливой конструкции — только беспорядочный клубок генов и мусора, заросли излишеств и тупиков. Даже те, кто на­правлял эволюцию монстра на более поздних стадиях, вряд ли представляли, что именно меняют, — не больше, чем заводчик породистых собак в девятнадцатом веке представлял, какие аллели поддерживает тщательно об­думанным родственным спариванием. Дешифровка исто­ков лежала далеко за пределами скромных возможностей Рикеттса.

А вот просто отсканировать код в поисках специфи­ческих текстовых элементов — проще простого. И ничуть не труднее отредактировать код, обойдя такой элемент, — даже если точно не представляешь, что делаешь.

Рикеттс запустил поиск. В плененном шреддере со­держалось восемьдесят семь ссылок на текстовую по­следовательность «Лени Кларк» и ее шестнадцатеричный символ, на стандартный код по обмену информацией и фонетические эквиваленты. Шесть из них спали всего в нескольких мегабайтах от стоп-кодона, прерывавше­го транскрипцию на этой линии и переводившего ее на другие.

— Значит, если вырезать этот кодон, — предложи­ла Кларк, — тогда все источники, что ниже него, про­снутся?

Парень, озаренный сиянием данных, кивнул:

— Но мы все равно не знаем, что они делают.

— Попробуем догадаться.

— Заставляют «лени» любить «лени», — улыбнулся Рикеттс. Кларк заметила, что еще один из его жизненных показателей ушел в красную зону.

«Может, когда-нибудь», — подумала она.

Разобраться было несложно — для того, кто знал, от­куда взялись эти монстры. Сплайсинг оказался достаточ­но простым — для того, кто умел кодировать. Стоило этим двум элементам сойтись, и вся революция сверши­лась за каких-то пятнадцать минут.

Рикеттс сломался на шестнадцатой.

— Я... ахх... — Дрожащий звук, скорее выдох, чем го­лос. Рука тихо шлепнула по матрасу, планшет выпал из пальцев. Телеметрия дала пик по дюжине осей и вытяну­лась по светящимся асимптотам. Кларк целых десять ми­нут беспомощно наблюдала за тем, как примитивные меха­низмы пытаются превратить падение в управляемый спуск.

Им почти удалось. Рикеттс выровнялся над самым горизонтом обморока.

— Мы... справились, — перевела «Вакита». Мальчик так и не снял гарнитуру.

— Ты справился, — мягко поправила Кларк.

— Спорим, это... сработает...

— Проверим, — прошептала она. — Береги силы.

Адренокортикоиды стабилизировались. Кардиограмма

сперва заикалась, потом забилась ровно.

— Правда хочешь сломать?..

Он знал, они это уже обсуждали.

— Обменять Североамериканскую сеть на саму Аме­рику. Разве не выгодная сделка?

— Не знаю...

— Мы этого вместе добились, — ласково напомнила она. — Это ты сделал.

— Хотел проверить, смогу ли... потому что ты...

Потому что она нуждалась в его помощи, а он хо­тел ее поразить. Потому что маленький дикарь из глуши впервые увидел такую экзотическую штучку, как Лени Кларк, и пошел бы на все, лишь бы хоть чуть-чуть при­близиться к ней.

Как будто она не знала об этом с самого начала. Как будто не использовала его.

— Если ошиблись, — сказал, умирая, Рикеттс, — все рухнет.

«Если я права, все уже рухнуло. Просто мы еще об этом не знаем».

— Рик... они использовали м... ее против нас.

— Лени...

— Ш-ш, — сказала она. — Отдыхай.

Несколько секунд «Вакита» вокруг них гудела и щел­кала. Потом перевела новое сообщение:

— Закончишь что начала?

Она знала ответ. Просто удивилась и устыдилась, что у этого подростка хватило ума спросить.

— Не закончу, — наконец сказала она. — Исправлю.

— Друзья, если бы узнали, меня бы убили, — задум­чиво протянула машина голосом Рикеттса. — Хотя, — до­бавил он, теперь уже своим голосом, похожим на шорох соломы, — я, наверно... все равно умру. Да?

Индикаторы телеметрии горели в темноте холодными кострами. В тишине вздыхали вентиляторы «Вакиты».

— Думаю, что да, — сказала она. — Мне очень жаль, Рикеттс.